Фандом: Гарри Поттер. Как всегда, совсем не то, что планировалось…
Добавить в моё избранное
26 мин, 54 сек 7861
У меня по бытовым превращениям всегда были«ВО»!
— Так то же по бытовым, — Гермиона осторожно потянула ногу на себя. Бесполезно. — Хрустальные башмачки — это тебе не пароотводная трубка из галстука. Одни шнурки чего стоят.
— Обойдешься без шнурков. И без башмаков хрустальных тоже обойдешься, не на бал идем. Зачем они тебе вообще? Они ж холодные и неудобные!
— Примерял?
— Нет, однажды ботинки заледенели. В принципе, то же самое. Ты давай, шевелись, теряем время!
— Ну так пусти меня уже!
Драко с изумлением уставился на гермионину щиколотку, которую крепко держал обеими руками, и поспешно отпустил — почти отбросил, как гремучую змею.
В следующие пятнадцать минут тарарама Гермиона почувствовала себя героиней «Ведьмополитена», а что там почувствовал Малфой — она не узнала, потому что он был очень воспитанный.
— Ты можешь в конце концов сказать, куда меня тащишь? Что надевать?
— Одежду, Грейнджер, и быстро!
— Но я же не голая!
— А чего тогда спрашиваешь?
— А ходить много придется? Каблуки или кеды?
— Грейнджер, да хоть босиком! Там без разницы, честно!
— Дак я и без того почти босиком!
— Ну а чего тогда спрашиваешь?
— Вискарь берем с собой?
— Можно здесь оставить.
— Ни в коем случае!
— И зачем тогда спрашивать?
— Малфой, ты зачем меня так прижимаешь? Я умею аппарировать!
— А тебе неприятно?
— Да не то чтобы…
— Ну и не спрашивай тогда!
Рывок, радужная круговерть, головокружительная легкость, легкое головокружение… Чтобы восстановить равновесие, пришлось еще немного повисеть на Малфое — аппарация прошла не слишком технично, Гленливет не способствует. Когда Гермиона осознала наконец, где верх, где низ, где Малфой и где она сама, и глубоко, с облегчением вздохнула, то чуть не упала в обморок: такой дивный, неземной аромат был разлит в теплом, влажном, недвижном воздухе. Не рискуя открыть глаза, она потрясенно прошептала:
— Где это мы?
— В оранжерее Малфой-мэнора, — раздался совсем рядом до отвращения знакомый голос.
Драко, кажется, и сам вздрогнул от неожиданности.
— Добрый вечер, сэр. Рад, что вы смогли прийти. А у нас тут беда.
Гермиона могла поклясться, что услышала, как за ее спиной у профессора Снейпа поднялась бровь.
— Лонгботтома я не нашел, а у нее вот день рождения выскочил внезапно.
— Поздравляю.
— Спасибо, — пискнула Гермиона в грудь Малфою.
— Ну что ж, я на троих и рассчитывал.
— А у вас с собой было?
— Всегда.
Драко выпростал из-за пазухи руку с бутылкой:
— Да мы, в общем, тоже не с пустым…
— Мистер Малфой, где ваше воспитание?
От этого хлесткого окрика Гермиона непроизвольно съежилась, а Драко встал навытяжку, закаменел лицом, отодвинул от себя Гермиону на поистине гриффиндорское расстояние и, слегка касаясь кончиками пальцев ее запястья, указал на кресло:
— Прошу.
Плетеное кресло с мягчайшими подушками так и манило развалиться поудобнее и вытянуть ноги, но вид явно недовольного — а впрочем, когда он выглядел довольным? — Снейпа и надменно-официального Малфоя требовал соответствовать, и Гермиона сидела на краешке, до боли прямила спину и крепко сжимала руки на стиснутых коленках. Что бы там себе слизеринский хорек ни думал, но этот визит был однозначно плохой идеей. Очень-очень плохой идеей. Да еще в такой день!
— Так-то лучше, — проворчал Снейп, внимательно разглядывая Гленливет. — Совсем даже неплохо. И это вы вдвоем столько выхлебали?
Гермиона отчего-то зажмурилась.
— Употребление алкоголя, особенно в раннем возрасте, когда формируется, организм, не только нежелательно, но и недопустимо. Что будете пить, мисс Грейнджер?
Гермиона приоткрыла один глаз:
— А какие есть варианты?
Никакого более светского выражения ей на ум не пришло.
— Ваш Гленливет и наш Лагавулин.
— Да ладно! Настоящий Лагавулин?!
— Шестнадцать лет.
— Мать моя маггла! Мой ответ очевиден же, правда?
Где-то в глубине души — не так чтобы очень глубоко — Гермиона кривилась сама от себя: что за поведение, что за тон в общении с профессором! Но другая ее часть пожимала плечами и утверждала, что никогда Гермиона Грейнджер не была рафинированной леди, поэтому не стоит и начинать.
— Вы так мило непосредственны, — хмыкнул Снейп, бросив взгляд на ее ноги.
А, ну да, он решил, что Гермиона босиком. Объяснить, что Малфой решил попробовать себя на поприще дизайна модной обуви? Впрочем, пофиг. На низком столике мерцали толстодонные «тумблеры», искрились благородным жирком тоненькие ломтики семги, тускло желтели на шпажках квадратики сыра, свежо и остро пахли морем на блюде устрицы во льду.
— Так то же по бытовым, — Гермиона осторожно потянула ногу на себя. Бесполезно. — Хрустальные башмачки — это тебе не пароотводная трубка из галстука. Одни шнурки чего стоят.
— Обойдешься без шнурков. И без башмаков хрустальных тоже обойдешься, не на бал идем. Зачем они тебе вообще? Они ж холодные и неудобные!
— Примерял?
— Нет, однажды ботинки заледенели. В принципе, то же самое. Ты давай, шевелись, теряем время!
— Ну так пусти меня уже!
Драко с изумлением уставился на гермионину щиколотку, которую крепко держал обеими руками, и поспешно отпустил — почти отбросил, как гремучую змею.
В следующие пятнадцать минут тарарама Гермиона почувствовала себя героиней «Ведьмополитена», а что там почувствовал Малфой — она не узнала, потому что он был очень воспитанный.
— Ты можешь в конце концов сказать, куда меня тащишь? Что надевать?
— Одежду, Грейнджер, и быстро!
— Но я же не голая!
— А чего тогда спрашиваешь?
— А ходить много придется? Каблуки или кеды?
— Грейнджер, да хоть босиком! Там без разницы, честно!
— Дак я и без того почти босиком!
— Ну а чего тогда спрашиваешь?
— Вискарь берем с собой?
— Можно здесь оставить.
— Ни в коем случае!
— И зачем тогда спрашивать?
— Малфой, ты зачем меня так прижимаешь? Я умею аппарировать!
— А тебе неприятно?
— Да не то чтобы…
— Ну и не спрашивай тогда!
Рывок, радужная круговерть, головокружительная легкость, легкое головокружение… Чтобы восстановить равновесие, пришлось еще немного повисеть на Малфое — аппарация прошла не слишком технично, Гленливет не способствует. Когда Гермиона осознала наконец, где верх, где низ, где Малфой и где она сама, и глубоко, с облегчением вздохнула, то чуть не упала в обморок: такой дивный, неземной аромат был разлит в теплом, влажном, недвижном воздухе. Не рискуя открыть глаза, она потрясенно прошептала:
— Где это мы?
— В оранжерее Малфой-мэнора, — раздался совсем рядом до отвращения знакомый голос.
Драко, кажется, и сам вздрогнул от неожиданности.
— Добрый вечер, сэр. Рад, что вы смогли прийти. А у нас тут беда.
Гермиона могла поклясться, что услышала, как за ее спиной у профессора Снейпа поднялась бровь.
— Лонгботтома я не нашел, а у нее вот день рождения выскочил внезапно.
— Поздравляю.
— Спасибо, — пискнула Гермиона в грудь Малфою.
— Ну что ж, я на троих и рассчитывал.
— А у вас с собой было?
— Всегда.
Драко выпростал из-за пазухи руку с бутылкой:
— Да мы, в общем, тоже не с пустым…
— Мистер Малфой, где ваше воспитание?
От этого хлесткого окрика Гермиона непроизвольно съежилась, а Драко встал навытяжку, закаменел лицом, отодвинул от себя Гермиону на поистине гриффиндорское расстояние и, слегка касаясь кончиками пальцев ее запястья, указал на кресло:
— Прошу.
Плетеное кресло с мягчайшими подушками так и манило развалиться поудобнее и вытянуть ноги, но вид явно недовольного — а впрочем, когда он выглядел довольным? — Снейпа и надменно-официального Малфоя требовал соответствовать, и Гермиона сидела на краешке, до боли прямила спину и крепко сжимала руки на стиснутых коленках. Что бы там себе слизеринский хорек ни думал, но этот визит был однозначно плохой идеей. Очень-очень плохой идеей. Да еще в такой день!
— Так-то лучше, — проворчал Снейп, внимательно разглядывая Гленливет. — Совсем даже неплохо. И это вы вдвоем столько выхлебали?
Гермиона отчего-то зажмурилась.
— Употребление алкоголя, особенно в раннем возрасте, когда формируется, организм, не только нежелательно, но и недопустимо. Что будете пить, мисс Грейнджер?
Гермиона приоткрыла один глаз:
— А какие есть варианты?
Никакого более светского выражения ей на ум не пришло.
— Ваш Гленливет и наш Лагавулин.
— Да ладно! Настоящий Лагавулин?!
— Шестнадцать лет.
— Мать моя маггла! Мой ответ очевиден же, правда?
Где-то в глубине души — не так чтобы очень глубоко — Гермиона кривилась сама от себя: что за поведение, что за тон в общении с профессором! Но другая ее часть пожимала плечами и утверждала, что никогда Гермиона Грейнджер не была рафинированной леди, поэтому не стоит и начинать.
— Вы так мило непосредственны, — хмыкнул Снейп, бросив взгляд на ее ноги.
А, ну да, он решил, что Гермиона босиком. Объяснить, что Малфой решил попробовать себя на поприще дизайна модной обуви? Впрочем, пофиг. На низком столике мерцали толстодонные «тумблеры», искрились благородным жирком тоненькие ломтики семги, тускло желтели на шпажках квадратики сыра, свежо и остро пахли морем на блюде устрицы во льду.
Страница 4 из 8
