Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Битва титанов — император против своего шефа СБ, или история про то, как Иллиан проходил по делу о государственной измене.
Добавить в моё избранное
59 мин, 43 сек 5795
просто поясните, будьте добры — что это означает?
Перед ним на стол лег лист обычной пластиковой распечатки. Свежей, судя по всему. Шапки и подписи не было. … психологическое кондиционирование, предрасположенность диагностирована, гипнабельность положительная, 3.8. по шкале Ремера-Брюгге… может быть создан уникальный ключ для состояния транса, в котором вербальная и сознательная деятельность сохранена, а волевой контроль понижен«…»
— Выписка из медицинского отчета, — Иллиан недоуменно поднял глаза. — По фрагменту большего сказать не могу.
— Документ затребован нами из архивов Имперского Госпиталя, — следователь довольно улыбнулся и развел руками. — Это ваше собственное медицинское заключение, капитан… в тот момент еще лейтенант, да. Год… вот шестьдесят восьмой. Давно, но важная информация, к счастью, не имеет срока хранения. Что любопытно, в вашем личном деле копия отсутствует… Гипнабельность положительная, да? Похоже, мы нашли способ решения вашей маленькой проблемы.
«Затейники», подумал Иллиан раздраженно, невольно восхищаясь упорством, с каким армейская СБ сумела раскопать документ, о существовании которого и сам он не подозревал. Двадцатилетней давности обследование в госпитале, сразу после возвращения с Иллирики и еще перед тем, как его прикомандировали к особе Эзара, он помнил, как и все прочее, в совершенстве, но без особого удовольствия. Новостью оказалось то, что в сторонних архивах осталась копия заключения, предназначенного в его личное дело — и, вероятно, аккуратно изъятая оттуда Негри, поскольку ничего подобного в своем досье Иллиан не видел, а уж его-то он изучил вдоль и поперек вскоре после вступления в должность. Причины подобной предусмотрительности предшественника ему самому, учитывая давние обстоятельства, были ясны, но вот следователь, должно быть, поставил еще один плюсик в счет злонамеренного укрывательства данных главой СБ. И не стоило усугублять его подозрения протестами против сеанса.
Иллиан, чувствуя себя старой и уже опытной лабораторной крысой, сидел в кресле с визором на глазах, вглядываясь в калейдоскоп узоров, и добросовестно старался сконцентрироваться. Согласно инструкции, через три-пять минут должно было наступить состояние транса, и, хотя сама затея не вызывала у него особого доверия, но возможность оправдаться была слишком ценна, чтобы ее упускать. Если Грегор не верит ему на слово, быть может, императора убедит техническое заключение экспертов? Он и так потерял на пребывание в тюрьме две недели, в течение которых мог бы подгонять, торопить и дергать свою агентурную сеть, добиваясь хоть какого-то ответа от мальчишки Форкосигана.
Чего он действительно не ожидал, так это приступа мигрени, скрутившего его столь стремительно и мощно, что рука сама сдернула визор, без участия сознания.
— В чем дело? — одернул его следователь.
Иллиан выпрямился, моргая. Боль, настолько резкая, что вышибла из глаз слезы, быстро отступила, отставив после себя только недоумение. Он быстро пролистал чип, восстанавливая в памяти события многолетней давности — нет, ничего похожего не вспоминалось. Может, просто шею свело от напряжения?
Три попытки, одна за другой, успехом не увенчались и не доставили ему ни малейшего удовольствия: к мигрени добавились сердечные спазмы — нечто новое в практике человека, все медкомиссии проходившего на отлично, — и, что совсем уж ни в какие ворота не лезло, ощущение панического страха. Впору было бы заподозрить изощренную дезинформацию и ловушку в госпитальной выписке, если был бы хоть малейший смысл подделывать затерянный в глубине архива документ.
Следователь недовольно рявкнул на дежурных медтехников, те не остались в долгу, тыча световым пером в какие-то графики. «Психокоррекция», «блокировка», выхватывал Иллиан отдельные слова из спора, пока сидел, зажмурившись от яркого света и пользуясь передышкой.
— Вы когда-нибудь ранее подвергались гипнозу, капитан? Эй? — услышал он раздраженный оклик и открыл глаза.
Тайна настолько старая, что представляет только исторический интерес…
— Да, конечно. Я был запрограммирован на прямые доклады по голосу и кодовому слову императора Эзара.
— Да что же вы мне голову морочили! — возмутился следователь.
— Я же говорил, что у него блокировка, сэр, — почти радостно отозвался один из медтехников. — Наши же психологи и ставили, наверное. Узнаю почерк.
Он развернул данные на переносном комме, и специалисты сбились возле изображения в кучу, размахивая руками. Через десять минут, когда Иллиана уводили, они все еще спорили.
Прямые доклады.
Двадцать лет назад обычно это бывало так.
… Он полусидел-полулежал в кресле, с расстегнутым воротом, точно жертва обморока, — все возражения против того, что не по уставу младшему офицеру рассиживаться в присутствии главнокомандующего и сюзерена, оный главнокомандующий отводил раздраженным взмахом руки, пока расхаживал по кабинету, что-то бормоча себе под нос.
Перед ним на стол лег лист обычной пластиковой распечатки. Свежей, судя по всему. Шапки и подписи не было. … психологическое кондиционирование, предрасположенность диагностирована, гипнабельность положительная, 3.8. по шкале Ремера-Брюгге… может быть создан уникальный ключ для состояния транса, в котором вербальная и сознательная деятельность сохранена, а волевой контроль понижен«…»
— Выписка из медицинского отчета, — Иллиан недоуменно поднял глаза. — По фрагменту большего сказать не могу.
— Документ затребован нами из архивов Имперского Госпиталя, — следователь довольно улыбнулся и развел руками. — Это ваше собственное медицинское заключение, капитан… в тот момент еще лейтенант, да. Год… вот шестьдесят восьмой. Давно, но важная информация, к счастью, не имеет срока хранения. Что любопытно, в вашем личном деле копия отсутствует… Гипнабельность положительная, да? Похоже, мы нашли способ решения вашей маленькой проблемы.
«Затейники», подумал Иллиан раздраженно, невольно восхищаясь упорством, с каким армейская СБ сумела раскопать документ, о существовании которого и сам он не подозревал. Двадцатилетней давности обследование в госпитале, сразу после возвращения с Иллирики и еще перед тем, как его прикомандировали к особе Эзара, он помнил, как и все прочее, в совершенстве, но без особого удовольствия. Новостью оказалось то, что в сторонних архивах осталась копия заключения, предназначенного в его личное дело — и, вероятно, аккуратно изъятая оттуда Негри, поскольку ничего подобного в своем досье Иллиан не видел, а уж его-то он изучил вдоль и поперек вскоре после вступления в должность. Причины подобной предусмотрительности предшественника ему самому, учитывая давние обстоятельства, были ясны, но вот следователь, должно быть, поставил еще один плюсик в счет злонамеренного укрывательства данных главой СБ. И не стоило усугублять его подозрения протестами против сеанса.
Иллиан, чувствуя себя старой и уже опытной лабораторной крысой, сидел в кресле с визором на глазах, вглядываясь в калейдоскоп узоров, и добросовестно старался сконцентрироваться. Согласно инструкции, через три-пять минут должно было наступить состояние транса, и, хотя сама затея не вызывала у него особого доверия, но возможность оправдаться была слишком ценна, чтобы ее упускать. Если Грегор не верит ему на слово, быть может, императора убедит техническое заключение экспертов? Он и так потерял на пребывание в тюрьме две недели, в течение которых мог бы подгонять, торопить и дергать свою агентурную сеть, добиваясь хоть какого-то ответа от мальчишки Форкосигана.
Чего он действительно не ожидал, так это приступа мигрени, скрутившего его столь стремительно и мощно, что рука сама сдернула визор, без участия сознания.
— В чем дело? — одернул его следователь.
Иллиан выпрямился, моргая. Боль, настолько резкая, что вышибла из глаз слезы, быстро отступила, отставив после себя только недоумение. Он быстро пролистал чип, восстанавливая в памяти события многолетней давности — нет, ничего похожего не вспоминалось. Может, просто шею свело от напряжения?
Три попытки, одна за другой, успехом не увенчались и не доставили ему ни малейшего удовольствия: к мигрени добавились сердечные спазмы — нечто новое в практике человека, все медкомиссии проходившего на отлично, — и, что совсем уж ни в какие ворота не лезло, ощущение панического страха. Впору было бы заподозрить изощренную дезинформацию и ловушку в госпитальной выписке, если был бы хоть малейший смысл подделывать затерянный в глубине архива документ.
Следователь недовольно рявкнул на дежурных медтехников, те не остались в долгу, тыча световым пером в какие-то графики. «Психокоррекция», «блокировка», выхватывал Иллиан отдельные слова из спора, пока сидел, зажмурившись от яркого света и пользуясь передышкой.
— Вы когда-нибудь ранее подвергались гипнозу, капитан? Эй? — услышал он раздраженный оклик и открыл глаза.
Тайна настолько старая, что представляет только исторический интерес…
— Да, конечно. Я был запрограммирован на прямые доклады по голосу и кодовому слову императора Эзара.
— Да что же вы мне голову морочили! — возмутился следователь.
— Я же говорил, что у него блокировка, сэр, — почти радостно отозвался один из медтехников. — Наши же психологи и ставили, наверное. Узнаю почерк.
Он развернул данные на переносном комме, и специалисты сбились возле изображения в кучу, размахивая руками. Через десять минут, когда Иллиана уводили, они все еще спорили.
Прямые доклады.
Двадцать лет назад обычно это бывало так.
… Он полусидел-полулежал в кресле, с расстегнутым воротом, точно жертва обморока, — все возражения против того, что не по уставу младшему офицеру рассиживаться в присутствии главнокомандующего и сюзерена, оный главнокомандующий отводил раздраженным взмахом руки, пока расхаживал по кабинету, что-то бормоча себе под нос.
Страница 10 из 18
