Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Битва титанов — император против своего шефа СБ, или история про то, как Иллиан проходил по делу о государственной измене.
Добавить в моё избранное
59 мин, 43 сек 5803
— Я сгоряча попытался изобразить перед ним мудрого наставника и, кажется, не слишком преуспел. Лошадь не заставить есть сено, когда она не хочет. В этот момент Грегору на хрен не сдались умные советы. Ему хотелось удостовериться, что его власть — не фикция. А с абсолютным повиновением я его обломал. Странно даже, для человека с моим представлением о субординации.
— Ты-то? — Эйрел усмехнулся. — Ты упрямец и спорщик. С другим я не проработал бы почти двадцать лет. — Голос его посерьезнел. — И намерен продолжать. Так что уж помирись с ним, будь добр.
— Я с ним не ссорился, — вырвалось у Иллиана машинально, и тут же он понял, как ребячески это прозвучало. Нет, ну в самом-то деле? Ему следует до скрежета зубовного злиться на авантюриста Майлза, заварившего всю эту кашу. Но Майлз, в отличие от Грегора, не напугал его, не выстроил логическую ловушку, не заставил сомневаться. Что же получается, он заявляет, что юный император не готов, и одновременно злится на него за то, что они выступили почти на равных? Он вспомнил лицо Грегора в конце их последней беседы — разочарованное, оскорбленное, замкнувшееся. Да, он сам тоже был хорош: правоту по сути облек в полное неповиновение по форме. Неудивительно, что тот взвился.
— Ты прав, — он решительно кивнул. — Оставляю на твою долю воспитательные меры, а мне, пожалуй, стоит перед ним извиниться.
— Ты-то? — Эйрел усмехнулся. — Ты упрямец и спорщик. С другим я не проработал бы почти двадцать лет. — Голос его посерьезнел. — И намерен продолжать. Так что уж помирись с ним, будь добр.
— Я с ним не ссорился, — вырвалось у Иллиана машинально, и тут же он понял, как ребячески это прозвучало. Нет, ну в самом-то деле? Ему следует до скрежета зубовного злиться на авантюриста Майлза, заварившего всю эту кашу. Но Майлз, в отличие от Грегора, не напугал его, не выстроил логическую ловушку, не заставил сомневаться. Что же получается, он заявляет, что юный император не готов, и одновременно злится на него за то, что они выступили почти на равных? Он вспомнил лицо Грегора в конце их последней беседы — разочарованное, оскорбленное, замкнувшееся. Да, он сам тоже был хорош: правоту по сути облек в полное неповиновение по форме. Неудивительно, что тот взвился.
— Ты прав, — он решительно кивнул. — Оставляю на твою долю воспитательные меры, а мне, пожалуй, стоит перед ним извиниться.
Страница 18 из 18
