Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Битва титанов — император против своего шефа СБ, или история про то, как Иллиан проходил по делу о государственной измене.
Добавить в моё избранное
59 мин, 43 сек 5802
Неужели дурная слава бывшей темницы Юрия оказала впечатление даже на не склонного к лишним эмоциям Форкосигана?
— Не выдумывай. Сам знаешь, что ничего особенного, и руки мне не выкручивали, разве что метафорически. Просто не выспался. Я знал, что заседание Совета назначено на это утро, и слишком нервничал, чтобы заснуть. — Саймон помолчал. — Не думаю, что и ты хорошо спал эти дни.
— Парадоксально, но остаткам моего сна способствовало то, что тебя держали под замком, — усмехнулся Эйрел невесело. — Если бы ты неделю назад сообщил мне, что Майлз прошел пограничный контроль на Зергияре и летит прямо сюда, меня бы и снотаймер не свалил. Но все обошлось. Фордрозда скомпрометировал себя сам, теперь даже твоего досье не понадобится, чтобы закопать мерзавца на три фута под землю. А Майлз очищен от обвинений абсолютным большинством Совета. Сам Грегор голосовал за его оправдание, против обычаев.
— Это хорошо, — проворчал Иллиан. — Я предпочел бы видеть твоего сынка живым и здоровым, чтобы лично снять с него шкуру. По кусочкам. Извини, Эйрел.
— Не за что. — Форкосиган махнул рукой. — Я поставлю тебя в начало очереди. Только поспеши, пока парень не скрылся в стенах Академии. Грегор даровал ему эту милость.
— Чтобы учиться в Академии, нужно иметь хоть каплю мозгов. А каким местом думал твой мальчишка, подставляя тебя подобным образом?
Эйрел на удивление спокойно пожал плечами.
— Тем, чем думают все подростки в его возрасте. К сожалению, в том же месте у Майлза водится шило длиной с него самого. Будем надеяться, что три года муштры обуздают его тягу к приключениям, а что до уроков политики, я преподам их сам. Пора уже давно. В сущности, тут и моя вина, извини.
— Брось. Если парень достаточно взрослый для суда Совета, то и за свои проступки он тоже извинится сам. — Иллиан почувствовал, что его раздражение остывает, словно снятый с огня чайник, и добавил только для порядка: — Ты чересчур снисходителен к нему
— Есть такое. Видеть его свободным и оправданным — это здорово смещает перспективы. И все же оба моих мальчика, — произнес Эйрел задумчиво, — сотворили похожую глупость. Заигрались во всемогущество и забыли, что у политика должны быть глаза на затылке. Хм. — Он подпер голову кулаком. — Это даже обнадеживает. Выходит, мы дожили до того дня, когда мальчишкам естественно быть беспечными и ни черта не смыслящими в политических сварах. В дни моей юности такой роскоши никому не выпадало.
— Мальчики! — Иллиан не выдержал. — Ладно, Майлз… ему ты уши надерешь сам, не сомневаюсь, но двадцать два — это уже не мальчишка, Эйрел. Грегор обязан быть полностью пригоден для своего поста, а политическая слепота — профессиональный дефект. Я понимаю, что вопрос в возрасте; тебя ведь не удивляет, что зеленому мичману доверяют только взвод? А Грегор едва старше этих выпускников. Он не готов. Задатки у него неплохие, признаю, но управлять Империей он пока умеет не лучше, чем новичок — командовать линкором.
— Тогда это моя вина как учителя. Но не его, — произнес Форкосиган медленно и веско. — К тому же, говорить не о чем. Я обещал, что отдам ему в руки всю власть, без ограничений, и я…
Ну вот, сел на своего любимого конька…
— Да знаю я! — фыркнул Иллиан. — Что думаешь, я тебе намекаю на возможность урвать кусок императорской власти для себя? — Он поднял ладонь, пресекая возмущение, готовое сорваться у Форкосигана с языка. — Ограничить его силой ты права не имеешь, но сделай хотя бы так, чтобы он не хватался за все свое могущество сразу и обеими руками. Сейчас удобный момент вдолбить парню эту истину, и в роли его совести у тебя это прекрасно получится.
Эйрел поднял бровь:
— Грегор уже извинился передо мной. Был таким смиренным, каким я не видел его года два и, по-моему, парень изрядно не в своей тарелке. Сам увидишь. Тебе этого мало, хочешь, чтобы он продолжал чувствовать себя виноватым?
— Ты торгуешься? Отвечу тем же: его выходка нам обоим дорогого стоила. Застрянь твой сын в транспортной пробке на час, и он бы явился точно к оглашению своего приговора, не забыл? А дальше покатилась бы цепная реакция. Поэтому я хочу, чтобы ты сделал из этого случая хороший, запоминающийся урок для Грегора. И не говори, что ты этого не умеешь, гроза генштаба.
— Что же ты не хочешь сделать этого сам? — прищурился Эйрел.
— У меня уже не вышло. Говоря откровенно, мы с ним сыграли вничью — он меня посадил под арест, я его отчитал. Мне не хватило твоей выдержки, признаюсь. А самое главное, что моя отповедь цели все равно не достигла — иначе я не проторчал бы здесь еще месяц.
Эйрел помолчал.
— А, вот как. Скажи честно, ты так сильно обижен на Грегора или боишься, что это он на тебя обиделся?
— Ох… не знаю. — Иллиан потер обеими руками виски. Видно, Форкосиган набрался от своей жены склонности разбирать все и вся на части, да еще с уклоном в эту чертову психологию.
— Не выдумывай. Сам знаешь, что ничего особенного, и руки мне не выкручивали, разве что метафорически. Просто не выспался. Я знал, что заседание Совета назначено на это утро, и слишком нервничал, чтобы заснуть. — Саймон помолчал. — Не думаю, что и ты хорошо спал эти дни.
— Парадоксально, но остаткам моего сна способствовало то, что тебя держали под замком, — усмехнулся Эйрел невесело. — Если бы ты неделю назад сообщил мне, что Майлз прошел пограничный контроль на Зергияре и летит прямо сюда, меня бы и снотаймер не свалил. Но все обошлось. Фордрозда скомпрометировал себя сам, теперь даже твоего досье не понадобится, чтобы закопать мерзавца на три фута под землю. А Майлз очищен от обвинений абсолютным большинством Совета. Сам Грегор голосовал за его оправдание, против обычаев.
— Это хорошо, — проворчал Иллиан. — Я предпочел бы видеть твоего сынка живым и здоровым, чтобы лично снять с него шкуру. По кусочкам. Извини, Эйрел.
— Не за что. — Форкосиган махнул рукой. — Я поставлю тебя в начало очереди. Только поспеши, пока парень не скрылся в стенах Академии. Грегор даровал ему эту милость.
— Чтобы учиться в Академии, нужно иметь хоть каплю мозгов. А каким местом думал твой мальчишка, подставляя тебя подобным образом?
Эйрел на удивление спокойно пожал плечами.
— Тем, чем думают все подростки в его возрасте. К сожалению, в том же месте у Майлза водится шило длиной с него самого. Будем надеяться, что три года муштры обуздают его тягу к приключениям, а что до уроков политики, я преподам их сам. Пора уже давно. В сущности, тут и моя вина, извини.
— Брось. Если парень достаточно взрослый для суда Совета, то и за свои проступки он тоже извинится сам. — Иллиан почувствовал, что его раздражение остывает, словно снятый с огня чайник, и добавил только для порядка: — Ты чересчур снисходителен к нему
— Есть такое. Видеть его свободным и оправданным — это здорово смещает перспективы. И все же оба моих мальчика, — произнес Эйрел задумчиво, — сотворили похожую глупость. Заигрались во всемогущество и забыли, что у политика должны быть глаза на затылке. Хм. — Он подпер голову кулаком. — Это даже обнадеживает. Выходит, мы дожили до того дня, когда мальчишкам естественно быть беспечными и ни черта не смыслящими в политических сварах. В дни моей юности такой роскоши никому не выпадало.
— Мальчики! — Иллиан не выдержал. — Ладно, Майлз… ему ты уши надерешь сам, не сомневаюсь, но двадцать два — это уже не мальчишка, Эйрел. Грегор обязан быть полностью пригоден для своего поста, а политическая слепота — профессиональный дефект. Я понимаю, что вопрос в возрасте; тебя ведь не удивляет, что зеленому мичману доверяют только взвод? А Грегор едва старше этих выпускников. Он не готов. Задатки у него неплохие, признаю, но управлять Империей он пока умеет не лучше, чем новичок — командовать линкором.
— Тогда это моя вина как учителя. Но не его, — произнес Форкосиган медленно и веско. — К тому же, говорить не о чем. Я обещал, что отдам ему в руки всю власть, без ограничений, и я…
Ну вот, сел на своего любимого конька…
— Да знаю я! — фыркнул Иллиан. — Что думаешь, я тебе намекаю на возможность урвать кусок императорской власти для себя? — Он поднял ладонь, пресекая возмущение, готовое сорваться у Форкосигана с языка. — Ограничить его силой ты права не имеешь, но сделай хотя бы так, чтобы он не хватался за все свое могущество сразу и обеими руками. Сейчас удобный момент вдолбить парню эту истину, и в роли его совести у тебя это прекрасно получится.
Эйрел поднял бровь:
— Грегор уже извинился передо мной. Был таким смиренным, каким я не видел его года два и, по-моему, парень изрядно не в своей тарелке. Сам увидишь. Тебе этого мало, хочешь, чтобы он продолжал чувствовать себя виноватым?
— Ты торгуешься? Отвечу тем же: его выходка нам обоим дорогого стоила. Застрянь твой сын в транспортной пробке на час, и он бы явился точно к оглашению своего приговора, не забыл? А дальше покатилась бы цепная реакция. Поэтому я хочу, чтобы ты сделал из этого случая хороший, запоминающийся урок для Грегора. И не говори, что ты этого не умеешь, гроза генштаба.
— Что же ты не хочешь сделать этого сам? — прищурился Эйрел.
— У меня уже не вышло. Говоря откровенно, мы с ним сыграли вничью — он меня посадил под арест, я его отчитал. Мне не хватило твоей выдержки, признаюсь. А самое главное, что моя отповедь цели все равно не достигла — иначе я не проторчал бы здесь еще месяц.
Эйрел помолчал.
— А, вот как. Скажи честно, ты так сильно обижен на Грегора или боишься, что это он на тебя обиделся?
— Ох… не знаю. — Иллиан потер обеими руками виски. Видно, Форкосиган набрался от своей жены склонности разбирать все и вся на части, да еще с уклоном в эту чертову психологию.
Страница 17 из 18
