Фандом: Гарри Поттер. Все идеалы разлетелись в прах под неотвратимыми ударами действительности.
Добавить в моё избранное
24 мин, 18 сек 10852
Он вспомнил, как они в первый раз столкнулись в Министерстве. Его только-только выпустили из клетушки: уставшего, потерявшего веру и понятия не имеющего, что делать дальше. Жить не хотелось, умирать, впрочем, тоже. Дафна пережила очередной допрос. Перепуганная до смерти, в потрёпанной мантии, она всё время извинялась и оглядывалась, словно боялась, что за ней следят.
За ней действительно следили.
За всеми ними.
Слишком ценными они, чистокровные волшебники, были для Тёмного лорда. Чистокровные и не принявшие Метку. Нотт всеми правдами и неправдами старался избежать вступления в ряды Пожирателей смерти. В ход шло всё: связи, подставы, взятки, которые почти разорили его семью. Он понимал, что, если позволит поставить себе Метку, дороги назад уже не будет.
Нельзя будет ни спрятаться, ни сбежать — его везде найдут.
— Извини, — пробормотала Дафна, столкнувшись с ним.
Втянула голову в плечи, словно боясь, что ей сейчас влепят затрещину. Нотт хотел пройти мимо: Дафна вызывала у него брезгливость. Слабая, лебезящая, прогибающаяся под всех и вся. Улитка, чью раковину раздавили, да и только.
Он скривился и сделал шаг в сторону, пропуская её, но внезапно в Атриуме раздался голос, усиленный магией:
— Всем волшебникам собраться возле статуи Величия! Министр магии — уважаемый мистер Тикнесс — сделает важное объявление. Всем волшебникам…
Статуя Величия была чёрной скульптурой волшебника и волшебницы, которые сидели на тронах, сделанных из сотни переплетённых маггловских тел. И хотя Тео не испытывал к магглам симпатии, он признавал, что это было слишком.
Поток людей, как полноводная река, подхватил его и Дафну, протащил по коридору и выбросил в Атриум — большую клетку, в которой нужно было быть таким же осторожным, как в пруду с пираньями.
Нельзя допустить ошибки — Нотт не хотел ещё месяц провести в комнате с белыми стенами. Дафна невольно прижалась к нему. Не в поисках защиты, нет. Она опасалась, что поток людей раздавит её.
Дафна хотела жить.
Министр вышел на возвышение. Дорогая шёлковая мантия подчёркивала его болезненную худобу, в руках он сжимал пергамент с заранее заготовленной речью. Прочистил горло, пробормотал «Сонорус» и начал читать:
— Указом номер двести шесть…
Указы принимались с завидной регулярностью, но, по правде говоря, не стоили пергамента, на котором были написаны.
— … все чистокровные волшебники и полукровки в возрасте от семнадцати до сорока…
Стандартная формулировка. Все — значит, никаких исключений и скидок, а если ослушаешься — применят санкции. От публичных наказаний и комнат-клетушек до смертной казни. Правда, в последний год их почти не проводили. Живых волшебников осталось слишком мало, чтобы продолжать их бездумно уничтожать.
— … вступить в ряды Пожирателей смерти для защиты и поддержания порядка…
Нотт, не выдержав, тихо выругался.
Зря! Всё зря! Годы борьбы коту под хвост и никакой возможности избежать ловушки. Тео не понаслышке знал, что становилось со слугами Тёмного лорда. Те же Малфои дорого заплатили, ослушавшись приказа. Ему стало душно.
Хотелось убежать, расталкивая всех локтями, очутиться на улице и вдыхать по-осеннему влажный и холодный воздух. Это было очень опасное желание.
Неправильное.
Неосторожное.
Своевольное.
А проявление своеволия и инакомыслия сейчас было так же опасно, как и открытое противостояние Тёмному лорду. Только безумец на это отважится. Или глупец. Нотт не был ни тем, ни другим, именно поэтому ему так долго удавалось избегать неприятностей.
Внезапно Тео почувствовал, как кто-то легонько сжал его ладонь. Ободряюще.
Приятное, но давно позабытое ощущение.
Он повернулся и увидел, что Дафна внимательно смотрит на него. Сейчас она выглядела не перепуганной и всеми забитой улиткой, а собранным и сосредоточенным человеком, готовым к борьбе.
Тео невольно сжал её руку и вновь посмотрел на Министра — он как раз заканчивал свою речь:
— … процедура регистрации и принятия Метки должна быть закончена через две недели, после выхода указа.
Вот и всё. У него осталось две недели свободы.
В Атриуме на мгновение стало очень тихо. Настолько, что был слышен тихий шорох крыльев бумажных самолетиков, летающих из отдел в отдел с посланиями. А потом словно сняли заглушающие чары — зал разразился криками и протестами. Волна людей хлынула ближе к возвышению, но их встретили мерцающие щиты и оглушающие заклинания. Волшебники знали, что это опасно, но не хотели, чтобы у них забрали даже ту малость, которой они обладали.
Иллюзия свободы.
Фикция.
Нотт потянул Дафну за собой, ближе к каминам, чтобы можно было быстрее перенестись в более безопасное место, бросил летучий порох в пламя и сказал:
— Дырявый котёл.
За ней действительно следили.
За всеми ними.
Слишком ценными они, чистокровные волшебники, были для Тёмного лорда. Чистокровные и не принявшие Метку. Нотт всеми правдами и неправдами старался избежать вступления в ряды Пожирателей смерти. В ход шло всё: связи, подставы, взятки, которые почти разорили его семью. Он понимал, что, если позволит поставить себе Метку, дороги назад уже не будет.
Нельзя будет ни спрятаться, ни сбежать — его везде найдут.
— Извини, — пробормотала Дафна, столкнувшись с ним.
Втянула голову в плечи, словно боясь, что ей сейчас влепят затрещину. Нотт хотел пройти мимо: Дафна вызывала у него брезгливость. Слабая, лебезящая, прогибающаяся под всех и вся. Улитка, чью раковину раздавили, да и только.
Он скривился и сделал шаг в сторону, пропуская её, но внезапно в Атриуме раздался голос, усиленный магией:
— Всем волшебникам собраться возле статуи Величия! Министр магии — уважаемый мистер Тикнесс — сделает важное объявление. Всем волшебникам…
Статуя Величия была чёрной скульптурой волшебника и волшебницы, которые сидели на тронах, сделанных из сотни переплетённых маггловских тел. И хотя Тео не испытывал к магглам симпатии, он признавал, что это было слишком.
Поток людей, как полноводная река, подхватил его и Дафну, протащил по коридору и выбросил в Атриум — большую клетку, в которой нужно было быть таким же осторожным, как в пруду с пираньями.
Нельзя допустить ошибки — Нотт не хотел ещё месяц провести в комнате с белыми стенами. Дафна невольно прижалась к нему. Не в поисках защиты, нет. Она опасалась, что поток людей раздавит её.
Дафна хотела жить.
Министр вышел на возвышение. Дорогая шёлковая мантия подчёркивала его болезненную худобу, в руках он сжимал пергамент с заранее заготовленной речью. Прочистил горло, пробормотал «Сонорус» и начал читать:
— Указом номер двести шесть…
Указы принимались с завидной регулярностью, но, по правде говоря, не стоили пергамента, на котором были написаны.
— … все чистокровные волшебники и полукровки в возрасте от семнадцати до сорока…
Стандартная формулировка. Все — значит, никаких исключений и скидок, а если ослушаешься — применят санкции. От публичных наказаний и комнат-клетушек до смертной казни. Правда, в последний год их почти не проводили. Живых волшебников осталось слишком мало, чтобы продолжать их бездумно уничтожать.
— … вступить в ряды Пожирателей смерти для защиты и поддержания порядка…
Нотт, не выдержав, тихо выругался.
Зря! Всё зря! Годы борьбы коту под хвост и никакой возможности избежать ловушки. Тео не понаслышке знал, что становилось со слугами Тёмного лорда. Те же Малфои дорого заплатили, ослушавшись приказа. Ему стало душно.
Хотелось убежать, расталкивая всех локтями, очутиться на улице и вдыхать по-осеннему влажный и холодный воздух. Это было очень опасное желание.
Неправильное.
Неосторожное.
Своевольное.
А проявление своеволия и инакомыслия сейчас было так же опасно, как и открытое противостояние Тёмному лорду. Только безумец на это отважится. Или глупец. Нотт не был ни тем, ни другим, именно поэтому ему так долго удавалось избегать неприятностей.
Внезапно Тео почувствовал, как кто-то легонько сжал его ладонь. Ободряюще.
Приятное, но давно позабытое ощущение.
Он повернулся и увидел, что Дафна внимательно смотрит на него. Сейчас она выглядела не перепуганной и всеми забитой улиткой, а собранным и сосредоточенным человеком, готовым к борьбе.
Тео невольно сжал её руку и вновь посмотрел на Министра — он как раз заканчивал свою речь:
— … процедура регистрации и принятия Метки должна быть закончена через две недели, после выхода указа.
Вот и всё. У него осталось две недели свободы.
В Атриуме на мгновение стало очень тихо. Настолько, что был слышен тихий шорох крыльев бумажных самолетиков, летающих из отдел в отдел с посланиями. А потом словно сняли заглушающие чары — зал разразился криками и протестами. Волна людей хлынула ближе к возвышению, но их встретили мерцающие щиты и оглушающие заклинания. Волшебники знали, что это опасно, но не хотели, чтобы у них забрали даже ту малость, которой они обладали.
Иллюзия свободы.
Фикция.
Нотт потянул Дафну за собой, ближе к каминам, чтобы можно было быстрее перенестись в более безопасное место, бросил летучий порох в пламя и сказал:
— Дырявый котёл.
Страница 2 из 7
