Марионетки

Часы тикали, громко отсчитывая секунды до конца этого безумия. Воздух наполнился запахом горелой плоти: сладким, с привкусом ржавчины.

Скосив глаза, Рон увидел лужу алой крови. Нарцисса лежала, раскинув руки, и слепо смотрела на него. Некстати вспомнились заверения Крафт, что они с мистером Томпсоном прикроют его. Это было бы смешно, если бы не было так больно.

— Поднимайся, Уизли. Поднимайся, дракл тебя дери! Нашёл время, чтобы помереть.

Малфой ругался, кричал, сыпал проклятиями, но упрямо тащил его к выходу. Рону казалось, что он плывёт на волнах: то тонет, то поднимается, цепляясь остатками сознания за голос. Он не помнил, кому этот голос принадлежал, но знал, что нельзя расслабляться и терять сознание, чего бы это ему ни стоило.

Только с каждым мигом сделать это было всё сложнее. В груди что-то булькало и клокотало, а кровь то и дело приходилось сплёвывать, чтобы не захлебнуться. Темнота обволакивала липкой патокой и затягивала всё глубже и глубже.

… Он пришёл в себя в холле. Малфой сидел рядом и гладил по волосам Нарциссу. Бледная, с заострившимися чертами лица, она и сама была похожа на сломанную куклу. Её грудь неровно вздымалась, испачканные в крови волосы слиплись и свисали неопрятными прядями.

Но всё же она была жива. Значит, ритуал не закончен, и Малфой как-то сумел победить Плакальщика.

Рон улыбнулся, ощущая, как вновь погружается в вязкую темноту…

Малфой пришёл проведать его через два дня. Рон в момент визита надувал воздушный шарик. Колдомедик в Мунго сказал, что это нехитрое занятие поможет быстрее восстановить былую форму. Сейчас он не мог пройти и пары шагов, чтобы не начать задыхаться. В двадцать два года иметь заново выращенное лёгкое — то ещё удовольствие. Впрочем, это небольшая цена за жизнь.

Сидя на больничной кровати в стерильно-белой комнате, одетый в дурацкую полосатую пижаму, Рон ощущал себя неловко. На стене напротив висело зеркало, а на тумбочке лежала коробка с шоколадными котелками. Её принесли родные, как и цветы с разноцветными воздушными шариками.

Рон всё ждал, что Малфой начнёт язвить или требовать компенсацию за разгром в поместье, но тот молчал. И молчал долго, с преувеличенным интересом рассматривая занавески: обычные, белые и скучные.

— Как мать?

— Сносно. Я нанял ей сиделку. Она не заслуживает провести остаток дней запертой в Мунго.

Обоим не хотелось говорить о произошедшем — слишком невероятными были те события. А так можно притвориться, что это всё привиделось: и марионетки, и зеркальная комната, и тварь, порождённая заклятием Нарциссы. Она призвала её из потустороннего мира, чтобы вернуть Люциуса, и поселила в мэноре. Опаивала волшебников чаем с дурманящим зельем, а потом убивала их, искренне веря, что те сами во всём виноваты. Даже мысль, что кто-то купит мэнор, казалась ей кощунственной. Но Нарцисса не подумала, что станет одной из жертв. По прогнозам колдомедиков, ей осталось недолго, поэтому Рон с Малфоем заключили соглашение: один присматривает за матерью, второй молчит о том, кто убийца.

Плакальщика всё же удалось уничтожить. С помощью огня. И это было гораздо важнее, чем посадить в Азкабан Нарциссу.

— Зачем ты пришёл?

— Не знаю, — честно признался Малфой. — Возможно, поблагодарить.

— Врёшь.

— Вру, — кивнул он, а потом протянул руку.

Уизли не задумываясь пожал её. Должна же и многолетняя вражда когда-то закончиться.

— Но не считай, что мы стали друзьями.

— До сих пор хочешь посадить меня в Азкабан?

— А то!

— Ну, удачи, ты знаешь, где меня найти. — Малфой усмехнулся и ушёл. Не прощаясь — знал, что они скоро встретятся. У Рона были тёплые руки, а Драко ужасно устал от холода.

Рон же вернулся к прерванному занятию. С каждым разом шарик получалось надувать всё быстрее, хотя лёгкие горели огнём. Он так увлёкся, что не заметил рябь, прошедшую по зеркалу.

Раз, второй, третий.

На поверхности появилась тень с белесыми волосами и кровавой дырой вместо рта. Она неотрывно смотрела на Рона и в предвкушении скалила зубы.