Простая схема

Когда сбываются желания и самые глубоко запрятанные вроде бы несбыточные мечты; когда все незначительные воспоминания собираются в теплый сияющий комочек счастья, которое, оказывается, у него было и помимо Эмори, просто собирать его пришлось вот по таким маленьким осколочкам… А может, это был алкоголь или плечо Беллами, которое никогда раньше он не ощущал настолько отчетливо и настолько «своим».

Казалось, что такой вечер если и повторится, то очень не скоро, и, может, не в его жизни. Каждая секунда, проведенная в этой каюте, каждый звук, каждый вздох — все хотелось запомнить и забрать с собой навсегда, потому что кто знает, как все обернется завтра, через неделю, через год. Что будет, когда они вернутся на Землю… Вот об этом думать не хотелось вовсе. Потому что там, на Земле, не будет места этому теплу. Там придется выживать. Снова. И Беллами снова будет вожак и закроется от всех. Кроме Октавии, Кейна и, может, Эхо с Рейвен. Но пока, здесь, в космосе, есть только они семеро и больше никого и ничего. И рука Харпер сжимает покалеченную руку Эмори, Монти поет, Эхо грызет крекер и улыбается — это до сих пор непривычно, Рейвен тоже улыбается и пьет — надо же, на этот раз вместе со всеми! — а Беллами сидит рядом, и не отталкивает взглядом или словами, не делает вид, что ему некогда, и не играет роль заботливого лидера, он просто — сидит рядом. И это мгновение хочется затормозить, чтобы оно не заканчивалось.

Но все хорошее в жизни Джона Мерфи всегда заканчивается именно тогда, когда хочется, чтобы оно длилось вечно. Вот и сейчас, едва все эти мысли оформились в отчетливое желание, Рейвен поднялась на ноги.

— Джон, у меня завтра по плану проверка солнечных батарей пятого сектора. Было бы неплохо, если бы мы с Монти и Харпер с Эхо были в рабочем состоянии.

От изумления он потерял бы дар речи, если бы сарказм не вылетал из него автоматически:

— И давно ты у меня разрешения спрашиваешь?

Эмори тихонько рассмеялась, Беллами картинно уронил лицо в подставленную ладонь, а Рейвен усмехнулась.

— Ну, вроде как, сегодня твой день и твой праздник, а я собираюсь свалить и еще вашу музыку увести с группой поддержки. Вот, вежливость и уважение проявляю. Не привык, да?

— Нет, — честно сказал он, прикусив очередной ехидный ответ на вылете. — Ну, надо так надо, и правда уже поздно.

— Ну вот, теперь он всех выгоняет, — сказал Беллами в ладонь, и по его голосу Мерфи понял, что тот все еще улыбается.

— Я не выгоняю! Но раз надо.

Эхо хмыкнула, поднялась и первой направилась к двери. Она никогда не колебалась, за что Мерфи ее уважал: сказали — надо, она решила — и сделала. За ней неохотно потянулись Харпер с Монти. Последним, все еще улыбаясь, вскочил Беллами и вдруг естественно и непринужденно протянул руку Мерфи, словно всегда так делал.

— Ладно, не последний раз гуляем, — сказал он.

Мерфи и сам мог встать, но зачем-то воспользовался предложенной помощью. Теплая сильная рука легко подняла его на ноги, вместе с Эмори, так и не выпустившей ладони Мерфи из своей.

— Хозяева, вы отдыхайте, — скомандовал Беллами. — Мы сами все унесем и уберем. А вы давайте, празднуйте дальше.

— Спасибо, — отозвалась Эмори за них обоих. — Спасибо, что были сегодня тут.

— Ты так говоришь, как будто мы одолжение вам сделали, — фыркнула Харпер. — Было здорово. Ты научишь меня плести такие коврики? — без перехода кивнула она на пол, где они только что сидели.

Когда дверь закрылась, и они остались вдвоем, довольная Эмори поцеловала его и принялась за постель. Она превратила это в какой-то ритуал, каждое утро аккуратно застилая и каждый вечер расстилая их кровать. Мерфи следил за ее плавными движениями и думал о том, что ему не хочется спать. Не хочется, чтобы этот день закончился, так сильно не хочется, что хоть вой. И еще не хочется ложиться сейчас в одну постель с Эмори. Объяснить это непривычное нежелание он никак не мог, и это напрягало, хотя напрягаться именно сегодня было некстати.

— У вас ведь принято делать подарки на день рождения. — Эмори не спрашивала, она утверждала.

— Это устаревший обычай, — отозвался он, заставляя себя говорить легко и спокойно. — Сегодня был лучший вечер в моей жизни за последние хрен знает сколько лет, какие еще нужны подарки…

— Я тебе один подарю, все-таки. — Она закончила возиться с одеялом, повернулась к Мерфи, подошла ближе, осторожно положила руки ему на плечи, но, когда он потянулся поцеловать, слегка отстранилась. — Тебе надо с ним поговорить. Иди.

— О чем? — Вопрос «с кем» почему-то даже не возник. С Монти-то они давно все выяснили.

— Не знаю. О чем хочется.

— С чего ты взяла, что мне это нужно?

Эмори фыркнула.

— Не тебе. Вам. Видел бы ты, как вы переглядываетесь. Он отвернется — ты на него смотришь, будто сказать что надо, но молчишь, отворачиваешься — он на тебя косится примерно так же.