Игра теней

Я не буду снимать снимки с печати, потому что не хочу, чтобы рейтинги сериала снизились.

— Но… приехала моя семья… — начала было Лана, но ее прервали.

— И что? Почему мы должны лишаться из-за вас работы и успеха? Мы не должны расплачиваться за ваши ошибки.

— Вы хоть осознаёте всю серьёзность ситуации? — начал Джош. — Никто не должен об этом узнать, я прошу вас… я прошу, не как работодателя, а как человека, который способен понять, — тон его был серьёзен. Он видел, как Лана побледнела, отчего ему в ту же секунду стало не по себе.

— Мы шли на уступки слишком долго… вспомним хотя бы прошлый год, когда Лана повредила ногу. Нам пришлось просить продлять хитаус. Сегодня вы просите об этом. О чём же вы попросите в следующий раз? Вот что я вам скажу: следующего раза не будет. К тому же, вы должны радоваться, ведь ваши гонорары возрастут вдвое: снимки с вашим страстным поцелуем уже в печати, — хладнокровно заявил сценарист.

А мир двоих людей таял на глазах.

После того, как Фред закончил работать над своей новой статьёй, он решил посмотреть новости в газете, в которой обычно публиковался. Увидев в заголовке имя Ланы, он с любопытством открыл указанный на обложке номер странницы и был шокирован увиденным. Лана целовала другого мужчину, с которым, как она клялась, всего лишь дружила. Фред почувствовал, как его охватила ревность.

Он выбежал на улицу. Летний ласковый дождь пытался умерить его пыл, словно бы все понимающая сестра или мать… нет, он не должен поддаваться порыву. Ему ли не знать, что слухи о их романе могла распустить жёлтая пресса, пустив в ход жалкий фотомонтаж — но чувства пересиливали разум. В этом было главное достоинство — а может быть, и недостаток Фреда Ди Бласио.

Глава 8

Чувство, жаркое, подобное обжигающему солнцу, разлилось внутри, и вовсе не было озарением счастья — теперь казалось, что каждый миг просчитал кто-то свыше… Каждый проклятый миг…

Одно мгновение, безжалостное, обжигающее, напоминающее новый восход солнца — всего лишь один безжалостный звонок, одна лишь секунда изменила жизнь.

Той ночью Лана не спала — ссора с Фредом не выходила из головы. Всё это было уже слишком. Она помнила лишь его равнодушный взгляд, который, возможно, навеки врежется в память…

— Ты промок… — голос её был тих и полон заботы. Это заставило мужчину почувствовать себя ещё более уязвлённым.

— Разве это имеет значение? — взгляд полный недосказанности, горечи и недоверия, всего лишь взгляд, но его иногда достаточно, чтобы даровать счастье или же отобрать его, предварительно изувечив душу.

— Конечно. Ты простудишься, — Лана понимала, что что-то определённо изменилось во Фреде, и дело даже не в этом противоречивом выражении его глаз. Изменился даже голос: он не был не огорчённым, но непривычно опустошённым, напоминая приглушённый звук струн внутри фортепиано — бархатистый и бесконечно прекрасный.

— Пожалуйста, хватит делать вид, что тебе не плевать.

Наступившая тишина, казалось, была бесконечна. Лана просто стояла и смотрела в тёмные глаза.

— Мне не всё равно, — робко сказала она, даже сейчас привычно отразив на лице одну из своих масок.

Фред усмехнулся, а она осознала, что больше не в силах терпеть, и… И в это самое мгновение телефонный звонок заставил её очнуться от столь непривычного наплыва чувств и сохранить спокойное выражение лица.

— Да? — мнимое спокойствие можно было легко принять за настоящее. — Что? — голос Ланы на секунду изменился, становясь каким-то ледяным и отталкивающим. Никто не понял бы, что она подавляет в нём дрожь, потому что никто не знал её толком, так близко, чтобы понять…

— В какой больнице? Какая авария?

Все чувства, переполнявшие её разум секунды назад, выплеснулись бы наружу, будь она не такой холодной и такой неживой в это мгновение.

— Фред… машина Джека… он привысил скорость… спешил на съёмки… он не справился с управлением… — бессвязно бормотала она, не чувствуя ничего, кроме боли, охватившей её сердце. А есть ли у неё сердце? Ведь сил плакать нет даже сейчас.

— Мистер Ди Бласио, у вашего сына четвёртая отрицательная, самая редкая группа, к сожалению. Ваша кровь не подойдёт для переливания, а сроки для поиска донора крайне малы. Состояние Джека крайне тяжёлое, он потерял слишком много крови.

— Что?! Сколько у нас есть времени? — вмешалась Лана.

— Максимум час.

Chevrolet Impala Джошуа почти летел над шоссе, а не просто ехал — после звонка Ланы он был сам не свой.

Он был напряжён, словно струна. Когда Джош услышал голос Ланы, такой до горечи в сердце родной, и в то же время такой безжизненный, в первое мгновение он был напуган. Потом точно невидимый колокольчик прозвенел в нём, и после формального: «Здравствуй» он услышал, как голос её дрогнул.