Игра теней

Он хотел было спросить банальное и простое:«Что произошло?», но Лана лишь вымолвила:

— Только ты можешь мне помочь…

Когда он вспоминал её испуганный полушёпот в тот момент, Джошу становилось не по себе. Ему хотелось скорее взглянуть на Лану и удостовериться, что с ней всё в порядке, хотя он знал, сейчас она просто не может быть в порядке.

Мальчик, которого она считает своим сыном, находится на грани жизни и смерти, и только он, словно бы сам господь бог, в силах помочь ему.

Но он не бог, он рушит чужие жизни, и никогда не был хорошим человеком. Плевать, что Лана тогда сказала той осенью в Вегасе. Плевать… он не верит ей. Никому больше не верит — и ни во что.

Даже в себя он теперь не верит, но он знает, что должен спасти мальчика — ради Ланы. Всё, о чём он мог сейчас думать, и все, на что мог надеяться — это то, что она выдержит, и то, что он действительно сможет помочь, и мальчику станет лучше.

— Как ты могла позвонить ему?

— Джош был единственным из ближайших знакомых, кто мог помочь нашему сыну.

Фред лишь горько усмехнулся:

— Он не твой сын.

Эта фраза заставила бы Лану дать волю чувствам, впервые за эти два безжалостных дня, но доктор подоспел очень вовремя:

— Кровь Джошуа подошла идеально. Сейчас состояние вашего сына улучшилось, ненамного, конечно. Но оперативность многое значит — если бы вы промедлили, поддались панике, исход мог бы быть необратимым.

Джош жадно вдыхал воздух, глядя в синеющее небо. Он сделал всё что мог, теперь судьба мальчишки зависит лишь от медиков.

Та картина, которую он увидел в больнице, — Лана, уснувшая на плече Фреда, несмотря на напряжение, которое царило между ними, — заставила ощутить обжигающий пламень ревности.

Она никогда не будет принадлежать ему, он не в силах подарить ей полноценную семью. С Фредом Лана уже обрела её, и он, как сильный человек, не вправе отнимать её у женщины, которую любит так, что забывает, как дышать, когда ощущает рядом, или даже просто думает о ней.

Круговорот мыслей настолько поглотил его, что он не заметил, что Лана стоит с ним рядом уже более десяти минут. Она робко коснулась его плеча — и лишь тогда он осознал, как давно она стоит рядом с ним, и волшебный запах её духов витает в воздухе.

Обернувшись и встретившись взглядом с такими родными глазами, он не хотел ничего говорить, просто чувствуя, что сейчас это лишнее. Сделав шаг к ней на встречу, он заключил её хрупкие плечи в свои объятья, почувствовав, как её тонкие пальцы путаются в его волосах. Мелкая дрожь пронзила всё его тело.

— Спасибо, что спас моего сына… — из глаз Ланы потекли слёзы, когда мужчина крепче прижал её к себе.

— Ты любишь его? — будто не расслышав слов её благодарности, спросил он.

— Кого?

В голубых глазах было сложно прочесть что-то, кроме обиды, но за этой обидой скрывалось разбитое сердце.

— Ты ведь знаешь, о ком я, верно?

— Джош, пожалуйста… я не могу врать тебе, я обещала.

— То, что я сделал, бесчестно, и я не заслуживаю тебя.

— Ты заслуживаешь большего, — сказала Лана, накрыв его губы нежным поцелуем.

— Ты прощаешься со мной?

— Этого я хотела бы меньше всего на свете.

И то перепутье, на котором они сейчас стояли, было хуже Чистилища. Никто из них не желал отпускать друг друга, но и потерять себя и своё лицо каждый из них тоже опасался…

Когда-то они оба упустили свои чувства, сдавшись в плен обстоятельствам. Сейчас же им было просто страшно. Они были словно дети, у которых, когда-то отобрали то, что они горячо любили, и когда им вернули это, то никто не хотел отпускать возвращённое.

Однако то, что возвращается к нам, никогда не бывает прежним. Упустив однажды первую любовь, вернуть её возможно, но она засверкает новыми гранями, и грани эти не всегда столь прелестны, как кажутся на первый взгляд.