Фандом: Ориджиналы. Если бы он знал, что это всё игра с её стороны, то наверняка разочаровался бы в ней, как в человеке, но сейчас ей было на это плевать, она просто играла очередную роль беззаботной девочки, которая безгранично счастлива от всего, что дарует ей этот хрупкий мир.
Добавить в моё избранное
47 мин, 30 сек 1003
«Сказать ли Лане?» — эта мысль не покидала его до завершения мюзикла.
— О чём ты думаешь? — спросила она его, когда мюзикл уже закончился.
— Я думаю о том, что ты прекрасна, как никогда, сегодня, — сказал он, заглянув в глаза цвета тёмной вишни.
— Спасибо, — сейчас женщина не скрывала своего смущения. Лёгкая улыбка мелькнула на губах.
— За правду не благодарят, — он улыбнулся, и сердце Ланы будто замерло. Что-то леденящее промелькнуло глубоко внутри, когда Джошуа взял её руку в свою.
— А почему ты переехал в Ванкувер? — перевести тему показалось уместным решением.
Джошуа Даллас заметно побледнел.
— Давай сейчас не об этом, ладно? — что-то погасло в его глазах цвета нежного июньского неба.
— Хорошо… я чем-то обидела тебя?
— Вовсе нет… просто… всё снова не так из-за меня, да?
Она хотела было убежать, на всё наплевав, но Джош лишь крепче сжал её руку. Взгляд Ланы упал на часы с серебряным корпусом — сердце невольно сжалось от щемящей тоски, и в то же время от странного, приятного ощущения, что Джош носит их.
— Часы моего отца… ты… ты… носишь их? — их взгляды снова пересеклись.
— Ну, конечно, — он несмело убрал кудрявый локон с её лица. — Знаешь, я всегда задавался вопросом, почему ты подарила их мне, а не Фреду…
Он видел, что Лане неудобно говорить об этом, и решил ослабить натиск, переведя тему.
— Я видел тебя здесь, и, знаешь, твой взгляд за десять лет совершенно не изменился, а талант и актёрское мастерство закрепились за твоими хрупкими плечами очень глубоко.
Лана обернулась, взглянув на здание, сконструированное в готическом стиле. Ностальгия овладела бы ею, если бы не тот фейерверк эмоций, который помешал ей в этом.
— Ты видел меня в этом театре?
— О, да. Твой голос был особенным. И в роли Эви ты была очаровательна. Эти твои кудряшки, задорные искорки в глазах… — он говорил с нескрываемым восхищением.
Теперь всё становилось на свои места. Не только она видела юного студента среди толпы, не только она запомнила его взгляд, вызывающий мурашки на каждом сантиметре кожи, и, значит, возможно, не одна она изучала каждый сантиметр его лица, совершенную линию губ, длинные и светлые, как у ангела, ресницы. Маленький шрам над левой бровью. Всё это она заметила уже тогда, увидев его среди толпы, и всё же разум её опроверг все мысли о любви с первого взгляда после первой их встречи на съёмочной площадке. Их отношения не задались с первой же секунды, и каждый из них знал, почему.
— И что ты только о себе возомнила?
— Я?!
— Да-да, дорогая, именно ты. Ты специально переигрываешь на последней реплике.
— Совсем даже и нет, — она снова подавила смущение.
— Очень даже да.
— И зачем же мне это нужно?
Тогда Джош не нашёл, что ответить, и сейчас, вспоминая этот момент своей жизни и смотря в глаза Лане, он горько усмехнулся.
— Прости… — голос его звучал глухо.
— За что? — Лана была удивлена. — Ведь спектакль был замечательным!
«Или он снова говорит о том дне в Вегасе? Боже, да он просто не смеет корить себя за это»…
— Вот за это…
Он притягивает её хрупкую фигурку к себе. Целует страстно и напористо, Лана не стремится вырваться из его крепких и согревающих объятий. Только сейчас она заметила, что без него её сердце обращается в лёд…
Знакомые и давно забытые, словно из прошлой жизни, ощущения обрушились на неё. Тот вечер в Вегасе год назад. Его дыхание приятно щекочет ухо, а запах мёда от его кожи дурманит.
Как давно это происходит, она не знала — быть может, с момента их первой встречи, но каждый из них даже в объятьях друг друга отказывался это признавать…
Удивление сменилось стыдом, уступившим место липкому страху, который сковал своими цепями, казалось бы, навеки: даже ветер казался ледяным, и этот холод тут же без остатка растворил истому и тепло, овладевших телами этих двоих.
— Добрый вечер, мисс Паррия. Как Вы могли бы прокомментировать сложившуюся ситуацию и слухи о том, что у вас — связь с женатым мужчиной?
Лана молчала. Всё внутри неё замерло, и остался только этот ужасный, ледяной ветер, который усиливался с каждой секундой, с каждым ударом их сердец, бившихся в унисон с этим летним, но до безумия холодным ветром.
— Мисс Паррия никак не может это прокомментировать, — он взял её за руку, давая понять, что рядом — как когда-то, то же самое ему, заблудившемуся в жизни мальчику, дала понять и сама Лана.
Толпа репортёров все росла, и простые прохожие тоже останавливались, бросая заинтересованные взгляды — взгляды, которые, по мнению державших сейчас друг друга за руки людей, не выражали ничего, кроме осуждения за их грех.
— О чём ты думаешь? — спросила она его, когда мюзикл уже закончился.
— Я думаю о том, что ты прекрасна, как никогда, сегодня, — сказал он, заглянув в глаза цвета тёмной вишни.
— Спасибо, — сейчас женщина не скрывала своего смущения. Лёгкая улыбка мелькнула на губах.
— За правду не благодарят, — он улыбнулся, и сердце Ланы будто замерло. Что-то леденящее промелькнуло глубоко внутри, когда Джошуа взял её руку в свою.
— А почему ты переехал в Ванкувер? — перевести тему показалось уместным решением.
Джошуа Даллас заметно побледнел.
— Давай сейчас не об этом, ладно? — что-то погасло в его глазах цвета нежного июньского неба.
— Хорошо… я чем-то обидела тебя?
— Вовсе нет… просто… всё снова не так из-за меня, да?
Она хотела было убежать, на всё наплевав, но Джош лишь крепче сжал её руку. Взгляд Ланы упал на часы с серебряным корпусом — сердце невольно сжалось от щемящей тоски, и в то же время от странного, приятного ощущения, что Джош носит их.
— Часы моего отца… ты… ты… носишь их? — их взгляды снова пересеклись.
— Ну, конечно, — он несмело убрал кудрявый локон с её лица. — Знаешь, я всегда задавался вопросом, почему ты подарила их мне, а не Фреду…
Он видел, что Лане неудобно говорить об этом, и решил ослабить натиск, переведя тему.
— Я видел тебя здесь, и, знаешь, твой взгляд за десять лет совершенно не изменился, а талант и актёрское мастерство закрепились за твоими хрупкими плечами очень глубоко.
Лана обернулась, взглянув на здание, сконструированное в готическом стиле. Ностальгия овладела бы ею, если бы не тот фейерверк эмоций, который помешал ей в этом.
— Ты видел меня в этом театре?
— О, да. Твой голос был особенным. И в роли Эви ты была очаровательна. Эти твои кудряшки, задорные искорки в глазах… — он говорил с нескрываемым восхищением.
Теперь всё становилось на свои места. Не только она видела юного студента среди толпы, не только она запомнила его взгляд, вызывающий мурашки на каждом сантиметре кожи, и, значит, возможно, не одна она изучала каждый сантиметр его лица, совершенную линию губ, длинные и светлые, как у ангела, ресницы. Маленький шрам над левой бровью. Всё это она заметила уже тогда, увидев его среди толпы, и всё же разум её опроверг все мысли о любви с первого взгляда после первой их встречи на съёмочной площадке. Их отношения не задались с первой же секунды, и каждый из них знал, почему.
— И что ты только о себе возомнила?
— Я?!
— Да-да, дорогая, именно ты. Ты специально переигрываешь на последней реплике.
— Совсем даже и нет, — она снова подавила смущение.
— Очень даже да.
— И зачем же мне это нужно?
Тогда Джош не нашёл, что ответить, и сейчас, вспоминая этот момент своей жизни и смотря в глаза Лане, он горько усмехнулся.
— Прости… — голос его звучал глухо.
— За что? — Лана была удивлена. — Ведь спектакль был замечательным!
«Или он снова говорит о том дне в Вегасе? Боже, да он просто не смеет корить себя за это»…
— Вот за это…
Он притягивает её хрупкую фигурку к себе. Целует страстно и напористо, Лана не стремится вырваться из его крепких и согревающих объятий. Только сейчас она заметила, что без него её сердце обращается в лёд…
Знакомые и давно забытые, словно из прошлой жизни, ощущения обрушились на неё. Тот вечер в Вегасе год назад. Его дыхание приятно щекочет ухо, а запах мёда от его кожи дурманит.
Как давно это происходит, она не знала — быть может, с момента их первой встречи, но каждый из них даже в объятьях друг друга отказывался это признавать…
Глава 6
Ослепляющие вспышки фотокамер словно бы обратили их в камень, заставив замереть на мгновение, точно изваяния Медузы Горгоны.Удивление сменилось стыдом, уступившим место липкому страху, который сковал своими цепями, казалось бы, навеки: даже ветер казался ледяным, и этот холод тут же без остатка растворил истому и тепло, овладевших телами этих двоих.
— Добрый вечер, мисс Паррия. Как Вы могли бы прокомментировать сложившуюся ситуацию и слухи о том, что у вас — связь с женатым мужчиной?
Лана молчала. Всё внутри неё замерло, и остался только этот ужасный, ледяной ветер, который усиливался с каждой секундой, с каждым ударом их сердец, бившихся в унисон с этим летним, но до безумия холодным ветром.
— Мисс Паррия никак не может это прокомментировать, — он взял её за руку, давая понять, что рядом — как когда-то, то же самое ему, заблудившемуся в жизни мальчику, дала понять и сама Лана.
Толпа репортёров все росла, и простые прохожие тоже останавливались, бросая заинтересованные взгляды — взгляды, которые, по мнению державших сейчас друг друга за руки людей, не выражали ничего, кроме осуждения за их грех.
Страница 8 из 13
