Думаю, вы знаете, что с этим делать, мистер Блэк

Был один из тех противных субботних январских вечеров, когда кажется, что зиме в этом году не будет конца. Шел дождь пополам со снегом, задувал сильный ветер, и если в декабре такую погоду помогает пережить радостное ожидание рождественских каникул, то в январе уже ничего не помогает: праздники, как это обычно с ними происходит, быстро закончились, а до весны было еще далеко.

Часы показывали без десяти семь, впрочем, так было уже недели две, но Бернарда это не особенно волновало, потому что нет никакой разницы, сколько времени, если есть Диккенс и несколько бутылок бордо.

Так, в компании с великим английским писателем и не менее великим французским вином Бернард и проводил свой вечер. Перевернув последнюю страницу и допив очередной бокал, он откинулся на спинку стула и вдруг задумался, что хорошо было бы, если бы прямо сейчас в магазине появился кто-нибудь, кто мог разделить с ним радость алкогольного опьянения. Мэнни, как назло, уехал проведать свою мамашу, Фрэн где-то развлекалась с подружками, последний посетитель ушел часа три назад, поэтому собутыльнику для Бернарда взяться было в общем-то неоткуда.

Он вяло подумал о том, что можно пойти в какой-нибудь паб по соседству и найти там компанию и приключения на свою пятую точку, но погода таким походам не способствовала, и Бернард отмахнулся от этой идеи как от заведомо неконструктивной.

Он прошелся вдоль стеллажей, схватил первую попавшуюся книгу и вернулся за свой стол. Первой попалась «Тысяча рецептов блюд из лосося», хотя стояла она в разделе иностранной литературы. Бернард посмотрел на заднюю сторону обложки: в качестве автора этого монументального труда был указан румяный и жизнерадостный (фотография прилагалась) норвежский шеф-повар Хенрик Кристианссен, а, значит, все было логично: автор был иностранным, предмет, несомненно, был литературным произведением, следовательно, в «Иностранной литературе» ему было самое место.

Рассматривая картинки и лениво пробегая глазами рецепты, Бернард дошел до «Лосося с трюфелями в сливочном соусе», рецепт которого находился на триста девяносто четвертой странице, когда в дверь кто-то позвонил.

Бернард взглянул на часы и подумал, что без десяти семь — вроде вполне приемлемое время для визита гостя, но вставать и открывать ему не хотелось.

— Мы закрыты! — крикнул он, однако посетитель не успокаивался и продолжал уверенно звонить короткими резкими звонками.

«Принесли же черти кого-то», — подумал Бернард, но вспомнил, что ему хотелось появления какого-нибудь собутыльника, и, возможно, тот, за дверьми, кем бы он ни был, мог взять на себя эту сложную роль.

Бернард открыл дверь. Под дождем стоял высокий и худой молодой мужчина в длинном черном плаще и черной же широкополой шляпе. Одной рукой он опирался о дверной косяк, а в другой держал тонкий кожаный портфель. Посмотрев мутными глазами на Бернарда, незнакомец тихо, но уверенно сказал:

— Д-добрый вечер! Я из Министерства магии. Б-Бернард Б-блэк?

— Да, — подтвердил Бернард и подумал, что нужно чаще смотреть новости — в стране появилось аж целое Министерство магии, а он об этом даже не слышал.

— Р-р-родственник?! — внезапно взревел незнакомец.

— Кто? — растерялся Бернард.

— Р-р-родственник, я вас с-спрашиваю?!

— Чей?! — переспросил Бернард и тут понял, что перед ним стоит сильно пьяный человек.

— Б-блэков!

— Блэков? Родственник, — ответил Бернард, потому что приходился родственником как минимум восьми ныне живущим Блэкам.

— О! — обрадовался незнакомец. — Отлично! М-можно мне войти?

— Входите, — разрешил Бернард.

— Август Мартин Голдсмит Третий, — подавая руку, церемонно представился незнакомец.

— Вау, — сдержанно прокомментировал Бернард. — Вино будете?

— Б-буду, — сказал Август, снимая шляпу и плащ и аккуратно устраивая их на вешалке. — А какое?

— Бордо. Французское. Красное. Алкогольное, — объяснил Бернард.

— И, вы понимаете, они сказали, что всех проверят! — почти проорал Август и в несколько глотков осушил бокал вина.

— Понимаю, — отозвался Бернард, хотя за разговором он уже час как не следил.

— А я работал в Министерстве в то время, когда Тот-Кого-Нельзя-Было-Называть был в шаге от победы, понимаете?

— Кого нельзя называть? — поднял глаза Бернард, отреагировав на обращенный к нему вопрос.

— Того! Они сказали, что всех проверят! А я ему помогал! Ну, не ему самому помогал, но участвовал! И все! Суд! Азкабан! Жизнь — кончена!

— Печально, — пробормотал Бернард.

— Вот! И я об этом же! — Август махнул рукой, задел бокал, и он, упав на пол, разбился.

— Reparo, — рассеяно проговорил он, показывая на осколки небольшой деревянной палочкой, которую вытащил из рукава. Бокал приобрел свою изначальную форму, Август его поднял и поставил на стол.