Думаю, вы знаете, что с этим делать, мистер Блэк

«Кажется, надо меньше пить», — подумал Бернард, увидев это представление, и помотал головой.

— А Амбридж еще утверждала, что все обойдется! Как же обойдется, если они сказали, что всех проверят!

— Да дура эта Амбридж! — с чувством воскликнул Бернард, которому налоговый инспектор Сара Амбридж вымотала все нервы во время своего последнего визита.

— Согласен, — буркнул уже спокойно Август. — Дура. Но я ей тогда верил, и, наверное, упустил возможность скрыться без последствий, — он открыл еще одну бутылку. — Мистер Блэк, мне надо где-то перекантоваться до завтрашнего вечера, а еще мне нужны деньги.

— Перекантовываться можно хоть неделю, а вот денег — не дам. У меня принцип: я никому не даю взаймы, — сказал Бернард, хотя еще сегодня утром и не подозревал о наличии у себя таких убеждений.

— А я и не прошу взаймы, — обиделся Август. — Я принес вам книги. На продажу. Вы же берете книги на продажу, да?

— Беру, — ответил Бернард. — Если не очень дорого.

— Вот. Здесь одиннадцать книг, — проговорил Август и показал на стопку, стоящую в центре стола. Бернард мог бы поклясться, что этой стопки не было еще минуту назад. — Мне кажется, за них можно дать по десять фунтов, а за эту, — он вытащил откуда-то из-под стола большую книгу в переплете из меха с бронзовой застежкой, — девяносто. Коллекционное издание, ни у кого такой нет. Итого прошу двести фунтов за все.

«Чудовищная книга о чудовищах», — прочитал название Бернард и почему-то подумал, что Август — очередной чокнутый толкиенист, которые в магазин Блэка таскались толпами.

— Думаю, вы знаете, что с этим делать, мистер Блэк, — сказал Август, нежно поглаживая меховой корешок «коллекционного издания».

— Двести? — спросил Бернард, оценивая предложенные ему книги. — Двести у меня нет, — он открыл кассовый ящик и пересчитал деньги, — сто семьдесят шесть. Это все.

Август задумался, а потом произнес:

— Ладно. Забирайте за сто семьдесят шесть.

Бернард отдал деньги, думая о том, что он никогда не продаст эти странные книги, однако Август ему чем-то неожиданно понравился, и он решил, что может позволить себе помочь этому молодому человеку.

Потом Август с жаром рассказывал про то, что он, чистокровный маг (ну, вы понимаете, мистер Блэк) связался с плохой компанией; что он искал кого-нибудь из магглов, кто разбирается в магической литературе, потому что он уже все свое имущество продал, а книги, которые тоже чего-то стоят, остались, но в Косой переулок в его положении идти опасно; что он почти скопил на билет в Уругвай и останется там, пока все не уляжется… Бернард и не пытался уловить суть этой истории, потому что толкиенистов он всегда недолюбливал.

Мэнни открыл дверь магазина около пяти вечера, зашел, осмотрелся, вышел, посмотрел на вывеску на двери и, очень удивленный, вернулся в магазин. Дело было в том, что в магазине было чисто. Нет, не просто чисто, а невероятно чисто. Так чисто здесь не было даже тогда, когда Бернард встречался с девушкой, страдающей обсессивно-компульсивным расстройством и, что называется, помешанной на чистоте.

Окна сияли, полы блестели, нигде не было ни пылинки, книги стояли ровными рядами на стеллажах, а с дивана исчезло пятно от кофе в форме Австралии, которое Мэнни умудрился посадить еще полгода назад. Как раз на этом диване в обнимку с книгой в меховом переплете спал Бернард. Он был гладко выбрит, причесан и одет в чистый и выглаженный серый спортивный костюм, о существовании которого в гардеробе Бернарда Мэнни и не подозревал.

Совершенно сбитый с толку, Мэнни прошел на кухню, которая тоже пребывала в идеальном состоянии, и увидел стоящие на плите кастрюльку с еще теплым мясным рагу и противень с яблочным пирогом.

— Бернард! — закричал Мэнни, подбегая к дивану. — Бернард!

— Что ты шумишь? — возмутился разбуженный Бернард. Он сел, но не выпустил книгу из рук.

— Бернард! Кто все это сделал? Здесь что — была, — он сделал драматическую паузу, — женщина?

— Нет. Здесь был Август, — сонно пробормотал Бернард и снова лег на диван. — Он сказал, что не может находиться в таком гадюшнике и немного, — Бернард широко зевнул, — прибрался. — Мэнни, я устал. Давай завтра поговорим.

Бернард отвернулся к спинке дивана, обхватил книгу крепче и заснул.

Через три часа, когда Мэнни в полной мере оценил кулинарные таланты Августа, а потом прочитал все принесенные за день газеты, он вдруг понял, что слышит что-то странное: из торгового зала, где спал Бернард, отчетливо слышались его храп и еще чье-то громкое сопение. Мэнни вслушивался в эти звуки так сильно, что стал слышать биение своего сердца, но никакой ясности это не прибавило.

Он тихо подкрался к Бернарду, наклонился к нему и прислушался. Сопение усилилось. Мэнни наклонялся все ниже и ниже, пока прядь его волос не коснулась щеки Бернарда.

— Мэнни, мать твою!