Фандом: Гарри Поттер. Когда друзьям грозит смерть, способ, которым ты обретешь свободу, чтобы им помочь, перестает иметь значение. Во всяком случае Рон думает именно так.
Добавить в моё избранное
13 мин, 24 сек 11226
Больше чем просто удовольствие.
Очередное озарение накрыло Рона с головой. Это не пытка, не издевательство, то, что происходило сейчас — было именно что сексом! Конечно, как и любой молодой парень, Рон представлял свой первый раз. В его мечтах, эротических фантазиях и мокрых снах фигурировали разные девушки, но — девушки. А оказалось…
— Ах! — открыв от удивления рот, Рон не сумел сдержать возглас, когда что-то снова изменилось. На лице егеря проступило торжество, и он повторил то, что сделал секунду назад — Рона затопило волной новых ощущений, приятных, слишком приятных для того, чтобы их можно было терпеть — и для того, чтобы испытывать их с чужим членом в заднице!
Но контролировать себя не получалось; он постанывал при каждом толчке, старался шире раздвинуть ноги и едва ли не обнять ногами мучителя, притягивая его ближе… Но Рон знал, что всё равно не сможет кончить — из-за осознания неправильности происходящего, как и когда он пытался дрочить в своей комнате в Норе, слыша мамин голос: механической стимуляции было недостаточно для того, чтобы кончить, возбуждение причиняло скорее боль, чем удовольствие.
Рон сжал зубы, заглушая стоны, и егерь, прекрасно поняв, что произошло, отпустил его член и вцепился обеими руками в задницу, приподымая. Не сопротивляющийся Рон распластался на столе, ёрзая спиной по шероховатой поверхности в такт толчкам… Не прошло и пары минут, как егерь всхлипнул, закатил глаза и с рычанием кончил — Рон почувствовал горячее нечто, затопившее его задницу и потёкшее из неё.
— Мерлин! Рыжий, захочешь потрахаться — я в любое время твой! Надо будет кого спасти — только свистни, ради твоей задницы я готов кого угодно освободить, — минуты через три пробормотал егерь, с хлюпаньем выходя из его задницы и отстраняясь. — Это было просто шикарно, уж поверь мне, я толк в сексе знаю!
Рону было нечего ответить. Остывавшая сперма вытекала из его задницы, как недавно самоуважение утекло из его глаз — причиняя моральные страдания. Он сполз со стола — ноги дрожали и отказывались держать, — кое-как натянул штаны и сел на пол, обхватив колени руками. Сидеть было больно, но Рону было наплевать…
— Приходи в себя поскорее, рыжий, — равнодушно бросил егерь, уже полностью одетый стоя у двери и держа палочку в руке. — Я своё слово всегда держу, хотя такие как ты и считают, что у нас нет чести. Даю тебе пять минут на то, чтобы убраться отсюда. Я пойду чая попью, так что вот он твой шанс вытащить друзей. Но помни, попадёшься кому-нибудь — быть тебе битым. В лагере только я такой добрый, остальные церемониться не станут.
Рон глазам своим не поверил, когда егерь взмахнул палочкой, и цепь исчезла.
Дверь открылась, впуская предрассветные звуки и запахи в хижину, и неплотно закрылась. Затихающие шаги направились вправо…
— Я должен их спасти! — произнёс Рон, мысленно давая себе подзатыльник.
Встать было трудно. Задница горела, было больно, но — какое это имело теперь значение? Он больше не был пленником, он купил свободу отвратительной ценой, а значит, ничто во всём мире не помешает ему спасти Гарри и Гермиону!
— Я иду! — прошипел он, морщась, и на подгибающихся ногах сделал первый шаг к свободе.
Очередное озарение накрыло Рона с головой. Это не пытка, не издевательство, то, что происходило сейчас — было именно что сексом! Конечно, как и любой молодой парень, Рон представлял свой первый раз. В его мечтах, эротических фантазиях и мокрых снах фигурировали разные девушки, но — девушки. А оказалось…
— Ах! — открыв от удивления рот, Рон не сумел сдержать возглас, когда что-то снова изменилось. На лице егеря проступило торжество, и он повторил то, что сделал секунду назад — Рона затопило волной новых ощущений, приятных, слишком приятных для того, чтобы их можно было терпеть — и для того, чтобы испытывать их с чужим членом в заднице!
Но контролировать себя не получалось; он постанывал при каждом толчке, старался шире раздвинуть ноги и едва ли не обнять ногами мучителя, притягивая его ближе… Но Рон знал, что всё равно не сможет кончить — из-за осознания неправильности происходящего, как и когда он пытался дрочить в своей комнате в Норе, слыша мамин голос: механической стимуляции было недостаточно для того, чтобы кончить, возбуждение причиняло скорее боль, чем удовольствие.
Рон сжал зубы, заглушая стоны, и егерь, прекрасно поняв, что произошло, отпустил его член и вцепился обеими руками в задницу, приподымая. Не сопротивляющийся Рон распластался на столе, ёрзая спиной по шероховатой поверхности в такт толчкам… Не прошло и пары минут, как егерь всхлипнул, закатил глаза и с рычанием кончил — Рон почувствовал горячее нечто, затопившее его задницу и потёкшее из неё.
— Мерлин! Рыжий, захочешь потрахаться — я в любое время твой! Надо будет кого спасти — только свистни, ради твоей задницы я готов кого угодно освободить, — минуты через три пробормотал егерь, с хлюпаньем выходя из его задницы и отстраняясь. — Это было просто шикарно, уж поверь мне, я толк в сексе знаю!
Рону было нечего ответить. Остывавшая сперма вытекала из его задницы, как недавно самоуважение утекло из его глаз — причиняя моральные страдания. Он сполз со стола — ноги дрожали и отказывались держать, — кое-как натянул штаны и сел на пол, обхватив колени руками. Сидеть было больно, но Рону было наплевать…
— Приходи в себя поскорее, рыжий, — равнодушно бросил егерь, уже полностью одетый стоя у двери и держа палочку в руке. — Я своё слово всегда держу, хотя такие как ты и считают, что у нас нет чести. Даю тебе пять минут на то, чтобы убраться отсюда. Я пойду чая попью, так что вот он твой шанс вытащить друзей. Но помни, попадёшься кому-нибудь — быть тебе битым. В лагере только я такой добрый, остальные церемониться не станут.
Рон глазам своим не поверил, когда егерь взмахнул палочкой, и цепь исчезла.
Дверь открылась, впуская предрассветные звуки и запахи в хижину, и неплотно закрылась. Затихающие шаги направились вправо…
— Я должен их спасти! — произнёс Рон, мысленно давая себе подзатыльник.
Встать было трудно. Задница горела, было больно, но — какое это имело теперь значение? Он больше не был пленником, он купил свободу отвратительной ценой, а значит, ничто во всём мире не помешает ему спасти Гарри и Гермиону!
— Я иду! — прошипел он, морщась, и на подгибающихся ногах сделал первый шаг к свободе.
Страница 4 из 4
