Город надежды

— А ты со всеми так обращаешься? — бросаю на него короткий взгляд, после принимаюсь изучать ковёр.

Костя встаёт с кровати, подходит к дивану. Садится.

— Ты что, на жалость мне надавить пытаешься? — усмехается.

Тварь. Ни капли человечности в нём.

— Ладно! — поворачиваюсь, встаю на колени.

Смотрю на него в упор, пытаюсь понять, о чем он думает. Но взгляд такой — не разберешь вообще ничего. В настроении он или нет, доволен ли? А может, хочет кого-нибудь прибить? Меня, например? Всегда одни и те же карие глаза, но совершенно ледяные. Такие глаза не могут быть холодными — так мне кажется. Но когда кажется, креститься, говорят, надо.

Костя кивает в знак одобрения. Я продолжаю стоять, смотреть на него, искать в нём что-то. Но пустота. Внутри него — пустота, я почти ощущаю это. А потом он берет что-то со стола, не успеваю разглядеть.

— Открой рот.

— Сосать меня ты не заставишь! Лучше убей сразу!

— А я тебя заставлять и не буду. Сам запросишь.

— Да хуй тебе, ты, сука! — вскакиваю, хочу бежать к двери. Но Костя успевает схватить ремень. Грёбаный ремень всё ещё на мне, как влитой сидит, уже не замечаю его. — Отпусти меня, тварь! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох!

Он наматывает ремень на кулак привычным движением. Падаю на колени перед ним, хочу разорвать Костю в клочья. Но это же смешно: какой я, и какой он. Метр с кепкой и зверь — разъярённый, неуправляемый. Второй рукой он сжимает мою шею так, что начинаю задыхаться. Открываю рот, и Костя суёт туда две таблетки.

— Глотай, иначе позову мужиков. Они выебут тебя прямо здесь. Потом притащат Кирилла, выебут и его, — шипит он на меня. — Глотай немедленно.

Проглатываю таблетки.

— В прошлый раз без них было, — говорю сам себе. Костя улыбается на мои слова. Как резко у него меняется настроение — это просто пиздец!

— В прошлый раз ты как бревно на кровати лежал. Я такое не люблю, — объясняет он. — И так больше не хочу.

— Я и сейчас буду как бревно.

— Не будешь, — он ухмыляется и встаёт с дивана. Принимается раздеваться, аккуратно складывать вещи в шкаф.

— Это экстази?

— Пробовал?

— Нет. И не хотел никогда.

— Всё когда-то бывает впервые…

— Я был на играх, — говорит Костя.

В его голосе нет эмоций. Он просто говорит, чтобы разбавить тишину.

— Что это вообще такое — игры? В чём суть? — спрашиваю.

Ведём светскую беседу, пока таблетки не подействуют. Смешно, честное слово. Он что, думает, я возьму и накинусь на него, когда мне в голову ударит химия? Кретин.

— Собирается сорок три человека. Двадцать — из охраны, двадцать три заключённых. Трое из них — те, кто устраивает представление. Остальные смотрят.

— Что они делают?

Нет, нет! Стойте! Перемотайте обратно! Я не хочу знать!

— Они трахают друг друга, — спокойно отвечает Костя. — А потом охрана убивает их. Иногда…

— Замолчи!

Вскакиваю с места. Встаю на колени перед ним. Он что, издевается? Зачем всё это рассказывает? Я злюсь. Пытаюсь злиться, по крайней мере.

— Ты — не человек, — смотрю на него, даже не моргаю.

Он гипнотизирует, замечаю не в первый раз.

— А кто я? — Костя улыбается, складывает руки на коленях, подаётся вперёд.

— Ты даже не животное, — шепчу. — Ты — чудовище. Страшный… Безумный, дикий. Я бы убил тебя, если бы мог, — говорю еле слышно. Но Костя слышит. Улыбка гаснет на его лице.

— Тогда ты мало чем отличаешься от меня.

Сажусь обратно на пол. Обхватываю руками колени, мотаю головой, чтобы выбросить все мысли. Как он может так жить? Это не жизнь, это существование — от игры к игре, от одного траха к другому. Так быть не должно. И всё же я отличаюсь от него. Он неправ, но убеждать его в этом не собираюсь. Знаю точно — никогда не стал бы так издеваться над людьми.

Костя поднимается с дивана, прохаживается по комнате. Он раздет и должен бы вызывать у меня лишь негатив. Но нет — смотрю на него: он такой большой, сильный. Пытаюсь убедить себя, что это всё таблетки. Чертовы таблетки! Он же силой запихнул их в меня! Как так вообще можно?

Встаю, держусь за диван. Меня ведёт в сторону. Хватаюсь за подлокотник, сажусь. Усиленно делаю вид, что всё нормально — будто я в порядке. А внутри меня — странные танцы: органы, кровь, мышцы, даже кожа — словно перемешиваются в кашу. Голова кружится, но так приятно. В горле сухо, но это тоже не особо парит.

Костя стоит у окна. Когда он раздёрнул жалюзи? Я не заметил.

— Ко мне, — опять и снова! Этот приказной тон. Иду, уже иду…

Встаю аккуратно, держусь за спинку дивана, чтобы он не заметил, что меня штормит. Делаю шаг, второй.

— Я сказал «Ко мне»!

Как я мог забыть? Опускаюсь на четвереньки, иду как собака.