Город надежды

За несколько дней, что отсутствовал Артём, Кирилл успел многое разузнать и познакомиться со многими людьми. Теперь парень был в курсе, с кем из охраны не стоит связываться, знал, что каждый месяц проходят игры, и что купить в лагере можно всё. Только расплата берётся не наличными.

— Куда пойдём? — мужик хрипло выдохнул в лицо Кириллу и, высунув язык, провёл им по шее парня. — К тебе или ко мне? До закрытия камер ещё полчаса.

— К тебе.

— Можно вашу руку? — пошутил мужчина и протянул Кириллу ладонь.

— Нельзя.

Парень развернулся и направился к дверям, мужик — следом. Он был доволен, улыбка не спадала с лица. Он предвкушал, какое сейчас получит наслаждение. В какой-то степени ему даже не верилось в то, что парень согласится. Но Кирилл пришёл к нему сам и был согласен. Ради Тёмы он был готов на всё. А так как речь шла совсем о небольшой услуге, то почему бы и нет?

Они вместе вышли из столовой, поднялись на второй этаж. Охранники даже не посмотрели в их сторону: сегодня они были заняты обсуждением прошедших игр. То, как двое стариков убили друг друга на сцене, вызывало у них восхищение. Смерть во имя удовольствия, или наоборот — не важно. Всё одно в этом месте. Всё в Городе Надежд вперемешку: эмоции и секс, убийства, ненависть и удовольствие. Оставшиеся жизни для персонала концлагеря ничего не значили.

Кирилл вошёл в камеру первым и, развернувшись лицом к двери, встал у стены. Сложил на груди руки и про себя заметил, что даже ни капли не нервничает.

— Давай скорее, Рыжий, — сказал он мужчине. — Времени мало, а кончить я за пару минут не смогу.

— Конечно, как скажешь, — мужик улыбнулся, облизал пересохшие губы. — Спусти комбинезон…

— Сам спусти, — прервал его Кирилл. Взгляд его стал презрительным, даже немного злым. — Снимай, или я тебе сейчас так уебу!

— О Боже мой, — возбуждённо зашептал тот и опустился перед Кириллом на колени. — Как скажешь, как скажешь!

Он потянул за ткань комбинезона, та поддалась и легко сползла с плеч парня. Мужчина провёл по груди руками, спустился к животу и потянул комбинезон ниже…

Я спрятался за лестницей, а через пару минут Киря вышел из столовой с этим чудовищем. Они поднялись на второй этаж и скрылись в четвертой по счету от лестницы камере. Я был готов убить друга за такое. Кинулся в столовую, выхватил у парня за ближайшим столом пластиковый нож. Им нельзя убить? Посмотрим.

— Тварь, урод чертов, — шепчу себе под нос, влетаю на второй этаж. Охрана смотрит на меня — замечаю это, когда оглядываюсь. Один из мужиков идёт следом за мной. Надо успеть помочь Кире!

По пролёту бегу, чуть не сбиваю с ног какого-то мужика. Тот ворчит мне вслед. Четвертая камера. Я зол, как собака. Хочу рвать и метать, но довольно спокойно захожу и сразу вижу Кирю.

Глаза его закрыты, голова запрокинута. Друг тихо стонет и руками прижимает к себе голову мужика, а тот с остервенением и причмокиванием сосёт Кире. Не верю своим глазам. Я думал, что…

— Киря? — спрашиваю тихо. Не знаю, радоваться или плакать, что его не насилуют, не избивают. В моих мыслях он был на месте рыжего мужика. Но всё наоборот.

— Блять, Тём! — он бросает на меня недовольный взгляд. Обвиняет, что помешал им? — Выйди отсюда, я…

— Что? — спрашиваю, как будто не понимаю, что он сказал сейчас.

— Что? — раздаётся голос рыжего. Член во рту мешает ему говорить. — Мне заканчивать?

— Да я уже кончу сейчас, твою мать! Не останавливайся, — Киря вновь натягивает его на себя и переводит взгляд, смотрит на меня умоляюще. — Я прошу тебя, выйди. Не смотри.

— За таблетку аспирина, Кирь? — спрашиваю тихо, голос не мой.

Я не ожидал. Вроде, не смертельно, но происходящее больно бьёт по глазам, по сердцу. Чувствую, будто Кирилл сам себя предал.

— Выйди, мать твою, Тёма, — шипит на меня.

Никуда я не пойду, решаю это сразу же, как только слышу этот приказной тон. Но из клетки меня выводит охранник. Берет за плечо, разворачивает и, отобрав пластиковый ножик, ведёт в сторону лестницы. Позади слышу тихий стон Кирилла и глухое мычание мужика. Хочу спросить у охранника, что ему нужно, но молчу. Кажется, я в шоке.

— Ты давай, взрослым дядям развлекаться не мешай, ладно? — укоризненно говорит он мне.

Это прикол такой? Сегодня в унитазе топят, а завтра по головке гладят.

— Там мой друг, — зачем-то пытаюсь оправдаться.

— Запомни, парень: здесь не может быть друзей. Каждый сам по себе, — говорит он и подталкивает меня в сторону моей камеры.

Не оборачиваюсь, иду в клетку. Сяду там и не буду ни с кем разговаривать. Чувствую, что обиделся на Кирю. Глупо, нелепо, но поделать ничего не могу. Захожу в камеру, забираюсь на верхнюю койку и отворачиваюсь к стене. Пошло оно всё в жопу.

Кирилл сидит внизу, а я пытаюсь спать.