Фандом: Ориджиналы. Меня пугает это название — Город надежды. Что это за город такой? Я чувствую, рай или ад — одно из двух. Третьего не дано…
Добавить в моё избранное
198 мин, 43 сек 4967
— орет на нас косоглазый охранник. Он мне по морде съездил в туалете в самый первый день. — Быстро в столовку, иначе голодать у меня будете неделю!
В столовой Тёмка ест быстро. Ему неловко находиться здесь в одеяле. Заключенные поглядывают на него и всё же молчат.
— Говорил же, что принесу еду тебе, Тём.
— Не хочу, — мотает он головой. — Вдруг опять меня запрут, и я тебя не увижу.
— Не бойся. Мы с тобой придумаем, как выбраться.
Про оружие, которое должен получить, пока молчу. Отложу разговор, когда пистолет или нож будет у меня.
Выходим из столовой. Тёма впереди. Лопатки торчат, как будто крылья режутся.
— Тебе надо лучше есть, — говорю ему, догоняя. Он берет меня за руку и хмыкает, улыбаясь. — Куплю тебе огромную пиццу, как выберемся отсюда.
— Не выберемся, Кирь.
Поднимаемся по лестнице и встаём напротив камеры Артёма. Он упирается спиной в прутья и смотрит на меня грустными глазами. Через секунду они уже блестят, а я прижимаю его к себе.
— Не плачь, пожалуйста, Тёма. Меня твои слёзы выводят из состояния равновесия.
Говорю правду, он еле заметно кивает, утыкаясь сопливым носом в моё плечо. Руками обнимает за спину, тянется к шее.
— Кирь, — говорит он, глядя куда-то мне за спину. — Тебя Рыжий ждёт.
Не оборачиваюсь. Стираю пальцами слёзы с бледным Тёмкиных щёк и, улыбаясь, ухожу. До камеры Рыжего почти бежим. Жутко хочется выплеснуть возбуждение. Эти объятия, едва ощутимые прикосновения Артёма и его глаза, губы — всё сводит меня с ума. Не думать о нём не могу — как наваждение, всё обрело достаточно резкое направление и скорость. Надо просто выплеснуть всё, что внутри.
Затаскиваю Рыжего в клетку, даже дверь не запираю, сразу прыгаю на него. Мужик тяжелый, с ног не сбить так просто. Но он сам укладывается на койку, удерживая меня на себе. Хорошо, что камера внизу, прямо под моей. Тёма не может видеть нас. Не хочу, чтобы он видел это. Вдруг поймет, как хочу его? Или подумает, что я так на Рыжего запал, бля-я-ядь…
Быстро стягиваю с него комбинезон, свой спускаю до колен. Неудобно, но плевать. Рыжий разводит ноги, а я, вставляя в него член, начинаю быстро двигаться. Быстро, очень быстро. Скорее, твою мать. Хочу кончить быстрее и остыть от нахлынувших чувств. Закрываю глаза и представляю совсем другого человека. Через минуту кончаю, но не останавливаюсь. Словно обезумел, продолжаю трахать Рыжего. Он стонет подо мной, выгибается, закусывает губы.
Нас с Рыжим растаскивают охранники. Просто сдирают меня с него, громко при этом смеясь, и выталкивают из камеры. Бегу наверх, в свою, и слышу их смех.
— Кирюша! Только из карцера вышел и уже кувыркается вовсю!
Это слышат все. И Тёма тоже. Он стоит всё там же, у перил, смотрит на меня внимательно, а потом, слабо улыбнувшись, заходит в камеру.
— Артём!
Подхожу к двери, хочу сказать или спросить что-то у друга. Из головы вылетают все мысли, и я молчу, как дурак. Да что, блядь, происходит со мной? Что с ним такое?
— Артём, в чем дело?
Спрашиваю так, будто это он накосячил, хоть я сам чувствую себя виноватым.
— Ни в чём.
Он пожимает плечами и садится на койку.
— Камеры запираем! — вещает охранник в громкоговоритель. — Кого на месте не будет, тот отправится в карцер на три дня.
Забегаю к себе и сразу прижимаюсь к прутьям у стены. Протягиваю руку в соседнюю камеру, к Тёме, и жду его реакции.
— Тём, я не просто так это делаю. Слышишь меня?
Оправдываюсь, да. Хочу оправдаться. Хочу, чтобы он знал, что я для него так… Я неправ? Возможно. Только вариантов больше не вижу. Стучу по прутьям Тёмкиной камеры.
— Прости, Тём.
За что извиняюсь, толком и сам не пойму. Но ощущение внутри дерьмовое.
— Не хочу обсуждать это, Кирь, — говорит он тихо, и через мгновение я чувствую его пальцы. — Пусть всё будет так, как есть.
— Да, конечно…
Так, как есть — это как? Мы останемся жить здесь долго и счастливо, периодически подвергаясь насилию? Или же мы будем держать друг друга за руки, когда нас будут трахать?
Его слова вызывают во мне негатив. Не хочу я так больше. Да, нужно срочно всё менять. Нужно ждать, пока Рыжий даст мне оружие…
POV Артем
Разговариваем с Кирей до глубокой ночи и прощаемся до утра, когда охранник орёт на нас. Спать мы ему помешали, козлу.
Неохотно отпускаю друга и иду к койке. Ложусь и пытаюсь уснуть, но в голове полный кавардак. С момента, как Кирю вернули из карцера, что-то произошло. И дело даже не в том, что несколько часов назад он трахался с Рыжим, не в том, что он разрабатывает какой-то хитроумный план побега. Дело во мне. Уже не так страшно находиться здесь, и это чувство заводит в тупик.
Начинаю проваливаться в сон, и меня буквально выдирают из него.
В столовой Тёмка ест быстро. Ему неловко находиться здесь в одеяле. Заключенные поглядывают на него и всё же молчат.
— Говорил же, что принесу еду тебе, Тём.
— Не хочу, — мотает он головой. — Вдруг опять меня запрут, и я тебя не увижу.
— Не бойся. Мы с тобой придумаем, как выбраться.
Про оружие, которое должен получить, пока молчу. Отложу разговор, когда пистолет или нож будет у меня.
Выходим из столовой. Тёма впереди. Лопатки торчат, как будто крылья режутся.
— Тебе надо лучше есть, — говорю ему, догоняя. Он берет меня за руку и хмыкает, улыбаясь. — Куплю тебе огромную пиццу, как выберемся отсюда.
— Не выберемся, Кирь.
Поднимаемся по лестнице и встаём напротив камеры Артёма. Он упирается спиной в прутья и смотрит на меня грустными глазами. Через секунду они уже блестят, а я прижимаю его к себе.
— Не плачь, пожалуйста, Тёма. Меня твои слёзы выводят из состояния равновесия.
Говорю правду, он еле заметно кивает, утыкаясь сопливым носом в моё плечо. Руками обнимает за спину, тянется к шее.
— Кирь, — говорит он, глядя куда-то мне за спину. — Тебя Рыжий ждёт.
Не оборачиваюсь. Стираю пальцами слёзы с бледным Тёмкиных щёк и, улыбаясь, ухожу. До камеры Рыжего почти бежим. Жутко хочется выплеснуть возбуждение. Эти объятия, едва ощутимые прикосновения Артёма и его глаза, губы — всё сводит меня с ума. Не думать о нём не могу — как наваждение, всё обрело достаточно резкое направление и скорость. Надо просто выплеснуть всё, что внутри.
Затаскиваю Рыжего в клетку, даже дверь не запираю, сразу прыгаю на него. Мужик тяжелый, с ног не сбить так просто. Но он сам укладывается на койку, удерживая меня на себе. Хорошо, что камера внизу, прямо под моей. Тёма не может видеть нас. Не хочу, чтобы он видел это. Вдруг поймет, как хочу его? Или подумает, что я так на Рыжего запал, бля-я-ядь…
Быстро стягиваю с него комбинезон, свой спускаю до колен. Неудобно, но плевать. Рыжий разводит ноги, а я, вставляя в него член, начинаю быстро двигаться. Быстро, очень быстро. Скорее, твою мать. Хочу кончить быстрее и остыть от нахлынувших чувств. Закрываю глаза и представляю совсем другого человека. Через минуту кончаю, но не останавливаюсь. Словно обезумел, продолжаю трахать Рыжего. Он стонет подо мной, выгибается, закусывает губы.
Нас с Рыжим растаскивают охранники. Просто сдирают меня с него, громко при этом смеясь, и выталкивают из камеры. Бегу наверх, в свою, и слышу их смех.
— Кирюша! Только из карцера вышел и уже кувыркается вовсю!
Это слышат все. И Тёма тоже. Он стоит всё там же, у перил, смотрит на меня внимательно, а потом, слабо улыбнувшись, заходит в камеру.
— Артём!
Подхожу к двери, хочу сказать или спросить что-то у друга. Из головы вылетают все мысли, и я молчу, как дурак. Да что, блядь, происходит со мной? Что с ним такое?
— Артём, в чем дело?
Спрашиваю так, будто это он накосячил, хоть я сам чувствую себя виноватым.
— Ни в чём.
Он пожимает плечами и садится на койку.
— Камеры запираем! — вещает охранник в громкоговоритель. — Кого на месте не будет, тот отправится в карцер на три дня.
Забегаю к себе и сразу прижимаюсь к прутьям у стены. Протягиваю руку в соседнюю камеру, к Тёме, и жду его реакции.
— Тём, я не просто так это делаю. Слышишь меня?
Оправдываюсь, да. Хочу оправдаться. Хочу, чтобы он знал, что я для него так… Я неправ? Возможно. Только вариантов больше не вижу. Стучу по прутьям Тёмкиной камеры.
— Прости, Тём.
За что извиняюсь, толком и сам не пойму. Но ощущение внутри дерьмовое.
— Не хочу обсуждать это, Кирь, — говорит он тихо, и через мгновение я чувствую его пальцы. — Пусть всё будет так, как есть.
— Да, конечно…
Так, как есть — это как? Мы останемся жить здесь долго и счастливо, периодически подвергаясь насилию? Или же мы будем держать друг друга за руки, когда нас будут трахать?
Его слова вызывают во мне негатив. Не хочу я так больше. Да, нужно срочно всё менять. Нужно ждать, пока Рыжий даст мне оружие…
POV Артем
Разговариваем с Кирей до глубокой ночи и прощаемся до утра, когда охранник орёт на нас. Спать мы ему помешали, козлу.
Неохотно отпускаю друга и иду к койке. Ложусь и пытаюсь уснуть, но в голове полный кавардак. С момента, как Кирю вернули из карцера, что-то произошло. И дело даже не в том, что несколько часов назад он трахался с Рыжим, не в том, что он разрабатывает какой-то хитроумный план побега. Дело во мне. Уже не так страшно находиться здесь, и это чувство заводит в тупик.
Начинаю проваливаться в сон, и меня буквально выдирают из него.
Страница 46 из 54
