Хохотун

И о Грейнди. Эта фамилия совершенно ничего мне не говорила, кроме того, что она явно южная. Только у них там все имена и фамилии были какими-то… неоконченными и смешными.

Вода с шумом вскипела, и я кинулась наливать себе чай, не особо уже горя желанием его пить.

— Привет.

Раньше я могла бы подпрыгнуть от испуга, но его появления я ждала с тех пор, как прочитала письмо. Оказалось бы довольно странно, чтобы он не проснулся и не заинтересовался, кто там гремит.

Я молча ему улыбнулась, захваченная неожиданно лирическим настроением — таким же мимолетным, как муха-однодневка. Тревога улеглась во мне давно, а дурная привычка бояться неслучившихся событий на этот раз позорно ретировалась — то, что нужно для хорошего вечера.

— А я прочла твое письмо, — сказать все же что-то нужно было, и почему бы не правду. — Извини.

Пока я говорила, Артемус осторожно переместился от дубового дверного проема до кресла, в котором недавно сидела я сама. От его движения колыхнулось пламя свечи, и комната тут же наполнилась танцующими тенями. Сквозь них я не смогла обнаружить на его лице раздражения или злости от своего признания.

В конце концов, чтобы спокойно обсуждать произошедшее, он должен был понять, насколько я информирована.

— А зачем сказала тогда? Подумала, если признаешься сама, я буду меньше злиться?

— Я вообще не думаю, что ты будешь сердиться, — фыркнула я. — У меня есть карт-бланш, разве забыл?

Он рассеянно улыбнулся и бросил взгляд на стол.

— Не забыл, конечно. Тогда может, ты сделаешь вид, что тебе стыдно и подашь мне это письмо? Я его сам не читал, знаешь ли.

Делать вид я не стала, но просьбу исполнила с удовольствием, а потом наблюдала, как он быстро читает тонкие строки. Ничего в его лице не поменялось, и я рискнула сделать вывод, что Артемус не слишком удивился.

— Уверен, ты страшно боялась, что я застану тебя прямо за чтением, — я забыла про вскипевшую воду и уселась у него в ногах, жмурясь от удовольствия. — Зря, я бы и сам тебе рассказал.

— Ну откуда мне было знать?

Вопрос был резонным, и Артемус согласно кивнул.

— У меня ужасно романтическое настроение, — призналась я. — Поэтому ты можешь выбрать, что будет сначала: я налью нам чего-нибудь на вкус и выбор, или расскажу кое-что интересное.

Впрочем, пока я говорила, тело само подняло себя на ноги, оставив Артемусу лишь иллюзию выбора, о чем он не преминул заметить укоризненным взглядом.

— Ты можешь делать это одновременно, — предложил он.

Об этом я почему-то не подумала и радостно рассказала о ночных визитерах, почти процитировала их разговор. Все это я делала, следя за кофе в турке, а когда обернулась, успела увидеть, как перекошено у Артемуса лицо.

— Ты чего? Тебе больно? Позва…

— Тихо, Энни, не больно, — он поднял руку, перебивая меня. — Все нормально.

И мягко улыбнулся.

— Я привык почему-то к мысли, что о нас с тобой никто лишний не узнает. И хотя меня радует, что между ученицей и любовницей стояло «или», значит, не так уж Эмбер много знает. Но и не мало.

— И зря привык, — я отвернулась, боясь упустить кофе. — Нас много кто видел, та же Железная Нэна как-то случайно проговорилась Гаррету… знал бы ты, при каких обстоятельствах. Мафусаил в курсе всего даже без моих рассказов, а я, кстати, ни слова ему лишнего не говорила. Шпионам Эмбера ничего не стоило разузнать все твои слабые места. Другое дело, что из всех перечисленных один Мафусаил догадывается о том, с кем я… встречаюсь. Для остальных ты темная лошадка. Я надеюсь.

— В любом случае, я хочу, чтобы ты осталась здесь, пока я не разберусь с этой проблемой. Если нужно, Мафусаилу все объяснят, только скажи.

Пенка начала подниматься, и я поспешно сняла турку с огня.

— Мафусаила не нужно, а вот тихо шепнуть кое-кому, что я нашла более надежное убежище, стоит, — я добавила в кофе несколько ложек холодной воды и только потом разлила по кружкам. — И как ты собираешься разбираться?

— Для начала поправлюсь, — сумрачно сказал он. — А потом сделаю то, ради чего меня пытались убить.

Меня охватили скептические сомнения, но позволила я себе лишь хмыкнуть. В конце концов, я еще ничего не знала.

— Значит, ты считаешь, это дело действительно рук Эмбера? А кто такой этот южанин Грейнди?

Я села на пол рядом с Артемусом и оперлась на его ноги, разговаривать так было удобно, к тому же он сразу рассеянно запустил пальцы мне в волосы.

— Почему южанин, Энни? Джек Грейнди здесь родился, насколько мне известно. Он… как бы тебе сказать, последние два года активно пытался показать Эмберу, что я заменим. Как ты понимаешь, им самим.

— Видно, успешно, — хмыкнула я. — Но, может, ты по порядку расскажешь? Твоя манера говорить кусками то с середины, то с конца рассказа ужасно мной любима, конечно, но…