Хохотун

— Нам нужно идти, милая, — сказал он мне озабоченно, будто что-то случилось.

— Идти?

— Эмбер исчез.

Стоило этим словам прозвучать, как остатки сна тут же покинули меня.

— Куда исчез? — переспросила я и поднялась. Артемус сидел рядом со мной и смотрел… Так мягко и нежно он еще никогда на меня не смотрел. Но вместе с тем он оказался слишком обеспокоен.

— Его нет уже давно. — Он подал мне одежду. — Около двух суток. Слуга сказал, что он отбыл вместе с дочерью, и это странно.

— Почему странно? — не поняла я и натянула на себя свитер. — И почему ты дал мне теплую одежду?

Спрашивать, откуда он ее вообще взял, я не стала.

— Мы пойдем за ним, — туманно ответил Артемус. — Его дочь больна, милая, Эмбер тщательно скрывал ее ото всех, но речь, на мой взгляд, идет о слабоумии. Или еще о чем-то таком. Он никогда прежде не выходил на улицу с ней, никогда не путешествовал.

— Ты считаешь, он сбежал? — догадалась я. — Но вы ведь можете просмотреть все журналы стражи, и…

— Не говори ерунды, — нежно улыбнулся он.

Я не очень поняла, почему Артемус посчитал это ерундой, но сомневаться, что он рассказал мне далеко не все, не приходилось.

Когда я оделась и привела себя в порядок, он тут же — словно не был ранен — потащил меня по бесконечным каменным лестницам. Они клубились темнотой, а в тенях от каменных статуй, которых было здесь просто немыслимое количество, я замечала тени охранников. Ни один из них не сделал ни единого движения, но спиной я чувствовала на себе их долгие взгляды.

А может быть, это были статуи. Среди пыльных коридоров, книг и многовекового копошения в тех тайнах, что открываться не желали сами по себе, ожить могло что угодно. От горгулий до потайных мыслей. Если бы мои мысли ожили — вот так просто, и никаких проблем. Но мысли если и материализовывались, то исключительно не мои.

Мне хотелось потребовать от Артемуса объяснений, но чужие взгляды ясно давали понять, что слышат все, вплоть до танца теней на стенах, что создавали редкие факелы. Хранители делали вид, что спали — откуда-то даже послышался негромкий храп. Но громада камня, внутри которой мы так стремительно шли, жила — я чувствовала это давно, как и с Городом. Это происходило неожиданно всегда — просто в какой-то момент я понимала, что за мной наблюдают не только людские глаза, но еще и окна домов, темные проемы, причудливо-мрачной формы тени, и даже в глазах крыс иногда вдруг проскальзывал Город. Переживалось это всегда по-разному, но сегодня мне было не страшно.

На улице стояла темная и безветренная ночь.

— Ты мне поможешь, Энни? — спросил Артемус так, будто собрался просить о чем-то сложном и важном. — Я знаю, что мне следовало бы вести себя по-другому, но время и так уже ушло безвозвратно.

— Я тебе помогу, — совершенно безответственно ответила я, даже не спросив, в чем же именно нужна помощь.

— Мы отправляемся на остров Маркхама.

— На маяк? Ты думаешь, Эмбер там?

На наши голоса откликнулся стражник, выглянул из-за угла, и я едва успела скрыть себя под заклинание.

— Э-э-э, мне показалось, — немного пьяно протянул он. — Я слышал женский голос… ну и я хотел сказать… Проститутки запрещены новым указом барона… Но я…

— О, я разговаривал сам с собой, — любезно откликнулся брошенный на передовую Артемус. — Вам показалось, офицер, и неудивительно, ночь так сильно искажает звуки.

— Но я слышал женщину! — неуверенно возразил стражник, обшаривая маленький тупичок взглядом. — При чем тут ночь?

Настоящая магия редко появлялась на улицах Города — та, что творилась в цитадели Хранителей или глубоко под землей у Язычников-шаманов, сохранялась в тайне. А все, что видели горожане — это обычные перестрелки между Хаммеритами и язычниками, банальные шары света и поднявшиеся из могил мертвецы. Это было просто и укладывалось в головах людей, тех, кто не был посвящен во что-то большее. Стражники, конечно, видели и знали намного больше, но этот был все же немного пьян и засомневался сам в себе.

— Может быть, вы слышали женский голос из двора Терцес? Мне показалось, там кто-то разговаривал, но очень тихо, — сказал Артемус, и страж, еще немного поморщившись от мыслей, ворочающихся в его голове, облегченно кивнул. Словно бы нашел объяснение необъяснимому. Другие никогда не отступали просто так, но, как известно — в страже по большей части обитали пьяницы, воры и неудачники. Не все, разумеется, но условия их работы никогда не способствовали процветанию городской стражи.

Это был плюс. И это был минус.

— О, да, наверное! Ну ладно, э-э-э, а что вы тут делаете, а?

— Гуляю, прекрасная ночь и тишина, знаете…

— О-о, да-да, конечно, ну я не буду вас отвлекать…

И побрел назад — к крытому переходу, соединяющему несколько улиц и пару магазинчиков.