Хохотун

Лишь бы успеть — лишь бы успеть — лишь бы успеть.

За спиной громыхнуло, и я с силой вцепилась в небольшой выступающий камень на углу — чтобы вовремя повернуть и не врезаться в стену.

Потянулся крытый переулочек, в котором соединялись дороги к цитадели Хранителей и к главной улице. Там кто-то мелькнул тенью, но я даже не стала задумываться — выскочила в нужном проходе и спустя десять шагов затормозила о сплошную каменную стену, маскирующую магический проход.

Потекли бесконечные секунды ожидания. Поиск — встрепанный волчок — умчался внутрь к Захариусу, и мне только оставалось надеяться, что он там, а не где-то за Городом, дома или в постели у девушки.

Секунды превратились в минуты, и второй волчок ушел уже без адресного направления.

— Открой, открой, идиот, скорее! — заорала я, зная, что у входа всегда дежурит охранник. Было бы странно, чтобы он ничего не заметил.

Время утекало вместе с бесконечными потоками воды — в канализацию.

Артемус хоть и был сильным, но был и старым — я знала, как тяжело он восстанавливался после болезней, и последняя, к сожалению, была совсем недавно. Может быть, пару месяцев назад, лето тогда только начало вступать в силу, и солнце грело слишком обманчиво. Я по привычке, ночами, сидела с ним рядом, заваривая настойки по его же инструкциям. Днем мы оба отсыпались — Артемус в своей постели, а я на небольшом диванчике рядом.

Охранник был недоволен моим вызовом, он меня вообще не переносил на дух, как и многие из Хранителей, но благоразумно молчал, изредка окатывая меня неприязненными взглядами.

— Артемус ранен, — выпалила я, не давая ему не сказать ни слова. — Он потерял много крови, нужен целитель.

И сбилась с дыхания, закашлявшись от попавшего не в то горло холодного воздуха. Меня согнуло приступом, а охранник, не став дожидаться, пока я отдышусь, скрылся внутри. Разумеется, не забыв запечатать за собой проход.

Снова загрохотал гром, и мне стало легче. Вдох — выдох и горло перестало саднить, а помощи не было. Прошла, наверное, какая-то пара секунд, показавшихся мне минутами, а мне уже чудилось, что я непозволительно опоздала.

Сначала я не замечала этого, но страх сжимал сердце железной рукой.

Он лежал там совсем один — в темной квартире, холодной, как склеп, укрытый жалким пледом. Один — один — умирал, не ясно, без сознания ли или все-таки пришел ненадолго в себя. В памяти всплывали шутливые слова — «скажи, как соберешься умирать, хоть подержу тебя за руку», его желчная улыбка в ответ и обещание оповестить меня первой.

Вот и… оповестил.

Вспышкой промелькнула молния, на миг осветив пустой тупичок. И под звуки грома из цитадели вывалились два Хранителя.

— Он у себя, — сказала я на всякий случай.

Но оба мага даже не ответили мне — просто скрылись с глаз. Раз — и нет никого, и у меня в сердце что-то немного порвалось. Больно стало так, что я ударила кулаком о стену и тут же затрясла рукой. Если уж они так спешат…

Почему-то поведение Хранителей, логичное, как раз то, что я требовала от них, и напугало меня больше всего. Значит, правда все так серьезно — эта глупейшая мысль засела в голове на целых пять или десять секунд, — раз даже не задали ни одного вопроса, раз так резко исчезли. А то, что я сама принесла вести, потерялось где-то на фоне всеобъемлющего страха.

Мне осталось только заплакать тут — перед входом, как глупой, беспомощной… женщине.

Эта мысль отрезвила, и я бросилась обратно — чтобы увидеть его, хоть немножко, на пару мгновений. Запомнить или сказать что-нибудь, если он в сознании.

Стоунмаркет снова несся мимо сплошной сыростью, и камни дорог впитывали мое сбившееся дыхание, страх и редкие хрипы. Мы расстались недружелюбно: он подсунул ошалевшего от моей скорости стражника, а я все-таки умудрилась поскользнуться и врезаться в стену. Стражник, к счастью, быстро отстал, и мне не пришлось даже делать крюк вокруг дома.

В подъезде уже горели факелы, и я застыла на пороге, не в силах оторваться от широких кровавых следов на перилах. Стало сразу понятно, чем была испачкана ладонь.

Крохотная надежда при виде крови таяла с каждой ступенькой, по которой я поднималась. Их было двадцать четыре, и я не была уверена, что внутри меня есть столько надежды, чтобы суметь дойти до нужной двери. А еще перешагнуть два порога, пройти два проема, поднять голову и посмотреть на Артемуса.

И вздохнуть.

Но пороги оказались пройдены, прежде чем я смогла это осознать.

Оба Хранителя уже возились над Артемусом, полностью загораживая его от меня. Один, я видела, держал руки над перевязанной раной, а второй над сердцем. Я вздохнула — все-таки хватило надежды. Все-таки, если что-то делают, значит, он жив?

«Конечно, жив. Ты бы стала лечить мертвого?»

Мысль забилась в сердце оглушительной болью и одновременно облегчением, пониманием, что успела — с ума сойти, успела!