Фандом: Ориджиналы. Да, именно так он и сделает, когда злость пройдёт. А сегодня… Сегодня генералу стоит отвлечься, успокоиться. Возможно — выпить с Арго тот астарнский коньяк, от которого у него обычно голова шла кругом.
Добавить в моё избранное
11 мин, 3 сек 6129
Солнечные лучи почти не проникали сквозь задёрнутые гардины слишком яркого для спальни жёлтого цвета. Впрочем, магический огонь свечи ещё не был погашен, и можно было без особого труда читать, не вылезая из тёплой постели. Все те, кого можно было счесть нормальными людьми, в это время уже давно работали — с полудня, пожалуй, прошло не меньше двух часов. Но вряд ли кого-нибудь из генералов Ибере следовало относить к нормальным людям.
Очевидно, Гарриет и Хамон сочли своим святым долгом разорить Филиппа или даже устроили между собой соревнование, кто именно сумеет сделать это быстрее и эффектнее. Сегодня генералу пришли все счета за последний месяц. Он и раньше всегда удивлялся тем огромным суммам, что могли накопиться всего-то за один жалкий месяц, но в этот раз Филиппу оставалось только хвататься за голову. Ладно, любовь Гарриет к роскошным туалетам он ещё мог понять — для того, чтобы блистать на балах ей действительно нужны были все те дорогие платья, туфли, перчатки и шляпы, которые она скупала в неимоверном количестве. Филипп даже мог понять, что ей жизненно необходимы были три экипажа, двенадцать фрейлин, пятнадцать горничных, три кучера, два повара и около дюжины гончих собак, а так же четыре садовника и тот огромный сад, где эти четыре садовника трудились. В конце концов, Гарриет была любимой племянницей Арго Астала, богатейшего — и, по мнению Филиппа, расточительнейшего — человека в Ибере, и это Феодоракис следовало учитывать ещё тогда, когда он на ней женился. И да, Филипп вполне мог понять столь же страстную, как у Гарриет, любовь к красивой жизни у Хамона. Генерал прекрасно знал, что им обоим — да и ему самому — очень хотелось жить в роскоши, неге и праздности. Это было, пожалуй, естественным желанием почти любого человека. Филипп готов был и вовсе не обратить внимания на расходы подобного толка — постарался бы сам тратить меньше или подумал бы над одним из предложений слишком уж деятельного Арго Астала, но огромны карточные долги что Гарриет, что Хамона, буквально выводили генерала из себя.
То, что дорогая жёнушка Филиппа была полной дурой во всех азартных играх, было даже странно. Все остальные Астарны прекрасно умели играть и — главное — выигрывать. А ещё — они знали (ну, большинство из них), когда следует остановиться, если уж карта не идёт. Гарриет могла играть долго, это ей никогда не надоедало — и очень зря — и она, кажется, и вовсе не обращала внимания на те суммы, которые при этом проигрывала. Вполне вероятно, что она даже не вполне понимала, что играет на деньги — зная её, Филипп мог предположить даже это. А ведь Арго клятвенно заверял Филиппа, что его племянница — самое послушное и кроткое дитя, которое только можно представить. Что же… Вполне возможно, что по меркам Астарнов она действительно была чуть ли не ангелом. Но после её бесконечных капризов генералу становилось плохо. Да уж… Пожалуй, тогда ему следовало задуматься о том, чью племянницу он брал в жёны. Арго Астарн и своего старшего сына, Драхомира Фольмара, считал упрямым, но вполне милым мальчиком.
Арго Астал вообще был несколько странным. Взять хотя бы тот вечный возраст, что он для себя выбрал. Очевидно, эрцгерцогу нравились морщины и седые волосы. Ну… Или он понимал, что в каком-то другом виде он будет выглядеть не так монолитно и величественно, чтобы его многочисленные потомки слушались его хотя бы изредка. Потомков, к слову, было столь много, что иногда Филиппу казалось, что половина населения всего Ибере — эти белобрысые сумасбродные Астарны. Не было ничего удивительного в том, что родившись в такой шумной и странной семейке, Гарриет выросла несколько взбалмошной и совершенно наивной. Впрочем, следовало ещё благодарить всех богов Ибере, что в жёны Филиппу не досталась девушка с характером леди Равенны или леди Дженны. Последняя, может, и была чуть мягче сестры, но в некоторых вопросах была упряма и жестока не меньше, чем её милый братец Арго.
От Хамона Филипп, правда, ожидал куда больше благоразумия, нежели от своей милой супруги. Пожалуй, сердиться на Гарриет было глупо — она была всего лишь большим наивным ребёнком, у которого и крылья-то были розово-голубыми и с золотыми прожилками. Как будто от девушки с подобными крыльями можно было ожидать благоразумия и серьёзности! Но ведь Хамон-то не был маленькой девочкой, которой никогда не говорили «нет» и уж тем более не пытались каким-либо образом принудить к послушанию или усидчивости! Но проблем от Хамона было даже больше — Гарриет, пусть и была избалованным и вспыльчивым существом, всё-таки, оставалась вполне добродушной и милой, но Хамон был сделан совсем из другого теста. Граф был тщеславен, вздорен, злопамятен, мстителен, остёр на язык, сгоряча мог поднять на кого-нибудь руку, но, остыв, в отличие от Гарриет никогда не спешил извиняться или раскаиваться. Да и проблемы он, в отличие от неё, предпочитал доставлять не случайно, а вполне осознанно. Так сказать — со знанием дела.
Филипп тяжело вздохнул. Да уж…
Очевидно, Гарриет и Хамон сочли своим святым долгом разорить Филиппа или даже устроили между собой соревнование, кто именно сумеет сделать это быстрее и эффектнее. Сегодня генералу пришли все счета за последний месяц. Он и раньше всегда удивлялся тем огромным суммам, что могли накопиться всего-то за один жалкий месяц, но в этот раз Филиппу оставалось только хвататься за голову. Ладно, любовь Гарриет к роскошным туалетам он ещё мог понять — для того, чтобы блистать на балах ей действительно нужны были все те дорогие платья, туфли, перчатки и шляпы, которые она скупала в неимоверном количестве. Филипп даже мог понять, что ей жизненно необходимы были три экипажа, двенадцать фрейлин, пятнадцать горничных, три кучера, два повара и около дюжины гончих собак, а так же четыре садовника и тот огромный сад, где эти четыре садовника трудились. В конце концов, Гарриет была любимой племянницей Арго Астала, богатейшего — и, по мнению Филиппа, расточительнейшего — человека в Ибере, и это Феодоракис следовало учитывать ещё тогда, когда он на ней женился. И да, Филипп вполне мог понять столь же страстную, как у Гарриет, любовь к красивой жизни у Хамона. Генерал прекрасно знал, что им обоим — да и ему самому — очень хотелось жить в роскоши, неге и праздности. Это было, пожалуй, естественным желанием почти любого человека. Филипп готов был и вовсе не обратить внимания на расходы подобного толка — постарался бы сам тратить меньше или подумал бы над одним из предложений слишком уж деятельного Арго Астала, но огромны карточные долги что Гарриет, что Хамона, буквально выводили генерала из себя.
То, что дорогая жёнушка Филиппа была полной дурой во всех азартных играх, было даже странно. Все остальные Астарны прекрасно умели играть и — главное — выигрывать. А ещё — они знали (ну, большинство из них), когда следует остановиться, если уж карта не идёт. Гарриет могла играть долго, это ей никогда не надоедало — и очень зря — и она, кажется, и вовсе не обращала внимания на те суммы, которые при этом проигрывала. Вполне вероятно, что она даже не вполне понимала, что играет на деньги — зная её, Филипп мог предположить даже это. А ведь Арго клятвенно заверял Филиппа, что его племянница — самое послушное и кроткое дитя, которое только можно представить. Что же… Вполне возможно, что по меркам Астарнов она действительно была чуть ли не ангелом. Но после её бесконечных капризов генералу становилось плохо. Да уж… Пожалуй, тогда ему следовало задуматься о том, чью племянницу он брал в жёны. Арго Астарн и своего старшего сына, Драхомира Фольмара, считал упрямым, но вполне милым мальчиком.
Арго Астал вообще был несколько странным. Взять хотя бы тот вечный возраст, что он для себя выбрал. Очевидно, эрцгерцогу нравились морщины и седые волосы. Ну… Или он понимал, что в каком-то другом виде он будет выглядеть не так монолитно и величественно, чтобы его многочисленные потомки слушались его хотя бы изредка. Потомков, к слову, было столь много, что иногда Филиппу казалось, что половина населения всего Ибере — эти белобрысые сумасбродные Астарны. Не было ничего удивительного в том, что родившись в такой шумной и странной семейке, Гарриет выросла несколько взбалмошной и совершенно наивной. Впрочем, следовало ещё благодарить всех богов Ибере, что в жёны Филиппу не досталась девушка с характером леди Равенны или леди Дженны. Последняя, может, и была чуть мягче сестры, но в некоторых вопросах была упряма и жестока не меньше, чем её милый братец Арго.
От Хамона Филипп, правда, ожидал куда больше благоразумия, нежели от своей милой супруги. Пожалуй, сердиться на Гарриет было глупо — она была всего лишь большим наивным ребёнком, у которого и крылья-то были розово-голубыми и с золотыми прожилками. Как будто от девушки с подобными крыльями можно было ожидать благоразумия и серьёзности! Но ведь Хамон-то не был маленькой девочкой, которой никогда не говорили «нет» и уж тем более не пытались каким-либо образом принудить к послушанию или усидчивости! Но проблем от Хамона было даже больше — Гарриет, пусть и была избалованным и вспыльчивым существом, всё-таки, оставалась вполне добродушной и милой, но Хамон был сделан совсем из другого теста. Граф был тщеславен, вздорен, злопамятен, мстителен, остёр на язык, сгоряча мог поднять на кого-нибудь руку, но, остыв, в отличие от Гарриет никогда не спешил извиняться или раскаиваться. Да и проблемы он, в отличие от неё, предпочитал доставлять не случайно, а вполне осознанно. Так сказать — со знанием дела.
Филипп тяжело вздохнул. Да уж…
Страница 1 из 3
