Фандом: Гарри Поттер. Сириус очень привязан к словам, и для него важно, чтобы они были правдивыми. Он вспыльчив и порывается вычеркнуть из жизни каждого, кто ему соврал. Но вот дилемма — порой обманывают и скрывают самые близкие. И что делать в таком случае? Только взрослеть.
Добавить в моё избранное
25 мин, 27 сек 5733
И это задевает куда сильнее, чем сам факт — его лучшие друзья хотели утаить свой побег.
— Мы бы создали видимость нападения и скрылись, — продолжает Джеймс. — Нас бы никто не нашел.
— А как же В… Лорд? Он достал бы вас из-под земли, а без нас вы не смогли бы защититься, — возмущенно заявляет Сириус и вскакивает с места.
— Без кого — «вас»? — с насмешкой спрашивает Джеймс.
— Ну… без Дамблдора, например, — уверенно отвечает Сириус.
— Ты слишком ему веришь, — усмехается Джеймс. — Я бы не стал.
— А ты и так никому не веришь, — огрызается Сириус. — Даже мне. Черт, Джеймс, мы лучшие друзья с первого курса. А ты хотел сбежать, увезти моего крестника и просто исчезнуть из моей жизни.
— А ты все о своей жизни, — в тон ему отвечает Джеймс. — Когда же ты перестанешь быть таким несносным эгоистом? Начни уже думать не только о себе, но и о других.
— Я думаю. Постоянно думаю о других. О Гарри, о вас с Лили. Что бы я без вас делал?
— Я иногда вообще удивляюсь, что мы с тобой дружим, Сириус, — в голосе Джеймса уже слышится злость. — Пожалуй, тебе лучше уйти.
— Да, точно, чего-то я подзадержался, — ощеривается Сириус. Хлопнув дверью, он вылетает из дома и аппарирует в Лондон на площадь Гриммо — первое, что приходит на ум.
В Лондоне идет дождь. Вода собирается в щелях на вымощенной камнем площади, течет тонкими дорожками к канавам, хлюпает под ногами прохожих. Волосы намокают и прилипают к лицу, Сириуса это ужасно раздражает. Он не задерживается у окон родителей, а поспешно уходит подальше от площади Гриммо.
На улице, несмотря на дождь, достаточно тепло. Под ногами начинает похрустывать. Сириус переводит взгляд вниз — дорога усеяна червями. Они длинные и толстые, поблескивают в тусклом свете фонарей. Сириус останавливается и оглядывается назад — за ним осталась дорожка жирных склизких пятен. Странно, что червяки лопаются с хрустом.
Пожав плечами, Сириус идет дальше, но теперь уже целенаправленно наступает на каждое растянувшееся тельце, озлобленно давит червяков, вымещая на них свое плохое настроение. Он сосредоточен на этом процессе, старается не пропустить ни одной твари, попадающейся ему на глаза. Занятие не из приятных, но приносит мрачное удовлетворение — о предательстве Лили и Джеймса забывается.
Сириус не пытается даже вникнуть в то, чем руководствовались его друзья, принимая такое решение. Он просто знает, что они его обманули, скрыли такую важную вещь — переезд. Если бы это действительно могло помочь, Сириус бы так не злился, но он прекрасно знает — Волдеморта не остановит простой переезд. И инсценировать схватку достаточно только для какого-нибудь доверчивого Хвоста, но никак не для Дамблдора или Темного Лорда. И Сириуса удивляет, что Джеймс об этом не подумал. Но еще больше злит, что скрыл, конечно.
Сириус весь вечер шатается по Лондону, время от времени заходит в бары, но ему нигде не нравится — без Джеймса все не то. Постепенно становится понятно, что ситуация получилась глупая — надо было просто сесть и поговорить, все-таки они лучшие друзья.
Время перевалило за полночь, и Сириус думает, что Лили, скорее всего, уже давно спит, а вот Джеймс наверняка изучает очередную книгу по трансфигурации — все мечтает, что Дамблдор возьмет его вторым преподавателем. Джеймсу почему-то не нравится быть аврором. Он постоянно говорит, что это явно не его дело, «но жить-то на что-то приходится». Дамблдор только добродушно посмеивается и ничего не говорит. Сириус уверен, что шансов у Джеймса нет, но изо всех сил поддерживает его мечты.
И как он мог так глупо себя повести — он ведь даже не дал Джеймсу возможности объясниться. Может, Джеймс как раз сегодня собирался все рассказать? Конечно, так и есть. Сириус усмехается и аппарирует в Годрикову впадину. И сразу понимает: что-то не так. Слишком темно на улице — отчего-то не горят фонари. Да и в доме Поттеров не светится ни одно окно.
Сириус, предчувствуя неладное, со всех ног бросается вперед, но через пару секунд понимает: он опоздал. Половина второго этажа разгромлена, калитка сорвана с петель, входная дверь вырвана с корнем. Сириус зажигает Люмос, осторожно заходит внутрь, поднимается по ступенькам лестницы и, увидев тело Джеймса, падает на колени. Он не чувствует, как в кожу вонзается стекло, — только как в душе расползается страшная пустота.
Он притягивает Джеймса к себе, нервно проводит над ним палочкой, шепчет:
— Энервейт!
Но это, конечно, не срабатывает — после Авады в чувство уже не приходят. Сириус не хочет в это верить, раз за разом повторяет чертово заклинание, потом, когда сил на это уже не остается, просто прижимает Джеймса к груди и бессвязно бормочет:
— Джеймс… Прости, как же я мог… Нельзя было вас оставлять… Ты жив… Был… бы…
Только вот теперь все это бессмысленно. Они мертвы. Все. Даже маленький Гарри, у которого вообще целая жизнь была впереди.
— Мы бы создали видимость нападения и скрылись, — продолжает Джеймс. — Нас бы никто не нашел.
— А как же В… Лорд? Он достал бы вас из-под земли, а без нас вы не смогли бы защититься, — возмущенно заявляет Сириус и вскакивает с места.
— Без кого — «вас»? — с насмешкой спрашивает Джеймс.
— Ну… без Дамблдора, например, — уверенно отвечает Сириус.
— Ты слишком ему веришь, — усмехается Джеймс. — Я бы не стал.
— А ты и так никому не веришь, — огрызается Сириус. — Даже мне. Черт, Джеймс, мы лучшие друзья с первого курса. А ты хотел сбежать, увезти моего крестника и просто исчезнуть из моей жизни.
— А ты все о своей жизни, — в тон ему отвечает Джеймс. — Когда же ты перестанешь быть таким несносным эгоистом? Начни уже думать не только о себе, но и о других.
— Я думаю. Постоянно думаю о других. О Гарри, о вас с Лили. Что бы я без вас делал?
— Я иногда вообще удивляюсь, что мы с тобой дружим, Сириус, — в голосе Джеймса уже слышится злость. — Пожалуй, тебе лучше уйти.
— Да, точно, чего-то я подзадержался, — ощеривается Сириус. Хлопнув дверью, он вылетает из дома и аппарирует в Лондон на площадь Гриммо — первое, что приходит на ум.
В Лондоне идет дождь. Вода собирается в щелях на вымощенной камнем площади, течет тонкими дорожками к канавам, хлюпает под ногами прохожих. Волосы намокают и прилипают к лицу, Сириуса это ужасно раздражает. Он не задерживается у окон родителей, а поспешно уходит подальше от площади Гриммо.
На улице, несмотря на дождь, достаточно тепло. Под ногами начинает похрустывать. Сириус переводит взгляд вниз — дорога усеяна червями. Они длинные и толстые, поблескивают в тусклом свете фонарей. Сириус останавливается и оглядывается назад — за ним осталась дорожка жирных склизких пятен. Странно, что червяки лопаются с хрустом.
Пожав плечами, Сириус идет дальше, но теперь уже целенаправленно наступает на каждое растянувшееся тельце, озлобленно давит червяков, вымещая на них свое плохое настроение. Он сосредоточен на этом процессе, старается не пропустить ни одной твари, попадающейся ему на глаза. Занятие не из приятных, но приносит мрачное удовлетворение — о предательстве Лили и Джеймса забывается.
Сириус не пытается даже вникнуть в то, чем руководствовались его друзья, принимая такое решение. Он просто знает, что они его обманули, скрыли такую важную вещь — переезд. Если бы это действительно могло помочь, Сириус бы так не злился, но он прекрасно знает — Волдеморта не остановит простой переезд. И инсценировать схватку достаточно только для какого-нибудь доверчивого Хвоста, но никак не для Дамблдора или Темного Лорда. И Сириуса удивляет, что Джеймс об этом не подумал. Но еще больше злит, что скрыл, конечно.
Сириус весь вечер шатается по Лондону, время от времени заходит в бары, но ему нигде не нравится — без Джеймса все не то. Постепенно становится понятно, что ситуация получилась глупая — надо было просто сесть и поговорить, все-таки они лучшие друзья.
Время перевалило за полночь, и Сириус думает, что Лили, скорее всего, уже давно спит, а вот Джеймс наверняка изучает очередную книгу по трансфигурации — все мечтает, что Дамблдор возьмет его вторым преподавателем. Джеймсу почему-то не нравится быть аврором. Он постоянно говорит, что это явно не его дело, «но жить-то на что-то приходится». Дамблдор только добродушно посмеивается и ничего не говорит. Сириус уверен, что шансов у Джеймса нет, но изо всех сил поддерживает его мечты.
И как он мог так глупо себя повести — он ведь даже не дал Джеймсу возможности объясниться. Может, Джеймс как раз сегодня собирался все рассказать? Конечно, так и есть. Сириус усмехается и аппарирует в Годрикову впадину. И сразу понимает: что-то не так. Слишком темно на улице — отчего-то не горят фонари. Да и в доме Поттеров не светится ни одно окно.
Сириус, предчувствуя неладное, со всех ног бросается вперед, но через пару секунд понимает: он опоздал. Половина второго этажа разгромлена, калитка сорвана с петель, входная дверь вырвана с корнем. Сириус зажигает Люмос, осторожно заходит внутрь, поднимается по ступенькам лестницы и, увидев тело Джеймса, падает на колени. Он не чувствует, как в кожу вонзается стекло, — только как в душе расползается страшная пустота.
Он притягивает Джеймса к себе, нервно проводит над ним палочкой, шепчет:
— Энервейт!
Но это, конечно, не срабатывает — после Авады в чувство уже не приходят. Сириус не хочет в это верить, раз за разом повторяет чертово заклинание, потом, когда сил на это уже не остается, просто прижимает Джеймса к груди и бессвязно бормочет:
— Джеймс… Прости, как же я мог… Нельзя было вас оставлять… Ты жив… Был… бы…
Только вот теперь все это бессмысленно. Они мертвы. Все. Даже маленький Гарри, у которого вообще целая жизнь была впереди.
Страница 3 из 7
