Фандом: Ориджиналы. В Скайварде, мире, полном магии, интриг и борьбы за власть, есть много удаленных уголков, где творятся странные и даже страшные вещи. Одно из таких мест находится далеко в горах. Здесь безумный ученый пытается выяснить давно утраченные секреты исчезнувшего клана Василисков, ставя для этого опыты на детях.
Добавить в моё избранное
19 мин, 3 сек 12257
Что теперь им делать?!
А Слепой проговорил спокойно, будто отвечая на невысказанный вопрос:
— Я пойду, напомню Старику о нас.
Безмолвно трое гребнеголовых провожали бредущего вдоль стены смельчака. Они не видели и не слышали, что происходило после того, как он скрылся за злополучной дверью. Но не прошло и минуты, как Слепой вылетел обратно, провожаемый злобным окриком:
— Убирайся!
И, будто окрика было мало, вслед Слепому полетела магия. Огненная магия! И Слепой загорелся. Мех, в который он вечно кутался, вспыхнул как хворост.
Он заорал, объятый пламенем, качнулся и упал на четвереньки. Запахло гарью, Мамаша тонко закричала, Непоседа застыл, не веря своим глазам. А Буян захохотал.
Слепой горел долго. Это была ужасная смерть.
Старик Саламандра ковылял по коридору, таща за собой упирающегося Непоседу. Старик двигался к распахнутой двери в конце коридора, из которой лился холодноватый, но яркий свет. Непоседа обернулся и увидел, как вслед за ним бежит Мамаша. Она споткнулась, упала, крикнула:
— Нет!
Но Черный Старик уже достиг двери, втащил Непоседу внутрь…
Мамаша, по щекам которой бежали слезы, лежа наблюдала, как Старик, стоящий ровно по центру проема, протянул невидимому отсюда Непоседе кружку. Его жуткую перекошенную улыбку было видно даже с такого расстояния. Затем Старик исчез, и Мамаша села, обхватив колени руками. Она не отрываясь смотрела на пустой проем, в который было видно только кусочек стола с громоздящимися на нем склянками.
В следующее мгновение Мамаша не смогла сдержать радостный возглас — в проеме показалась фигура Непоседы. И он выглядел вполне нормально! Не корчился от боли, не кашлял кровью, не трясся от непереносимых судорог… Вместо этого он спокойно шагнул навстречу своему мучителю, повинуясь взмаху его руки. Старик долго всматривался в лицо Непоседы. Прикоснулся к его лбу подрагивающими пальцами, зачем-то залез ему в рот, осматривая язык…
— Ты помнишь, кто я? — спросил Старик.
— Не знаю, — произнес Непоседа монотонно. Старик воскликнул:
— О боги, да! У меня наконец получилось! Эликсир полного забвения сработ…
Подавившись концом собственной фразы, Старик вдруг застыл. А в следующую секунду начал заваливаться на бок.
Когда Мамаша подбежала к старому Саламандре и склонилась над ним, он неверной рукой царапал грудь, тяжело и часто дышал. Его глаза были широко распахнуты, но взгляд, казалось, был устремлен мимо нее. Его вертикальные зрачки расширились.
Мамаша посмотрела на Непоседу. Тот спокойно стоял, глядя перед собой. Будто его вовсе не волновал Старик! Будто его ничего теперь не волновало.
Когда Мамаша вновь перевела взгляд на Старика, тот уже не шевелился и не дышал.
Что же, Мамаша не в первый раз видела смерть.
Радость от долгожданного успеха оказалась слишком тяжела для старого Саламандры. Его сердце не выдержало — и он умер.
Мамаша, конечно, не поняла в точности, что произошло. Да ей и не было до этого дела. Она лишь пыталась осознать тот факт, что воплощение зла, которого она боялась большую часть своей жизни, более не могло ей помешать. Она теперь не была пленницей. Она была вольна идти, куда ей хочется. Могла хоть сейчас отправиться в Большой Мир.
Вот только…
Для Непоседы, кажется, уже было слишком поздно. Он не умер, нет. Но, похоже, его рассудок повредился. Старик говорил что-то об эликсире полного забвения. И, кажется, разум Непоседы действительно оказался теперь пуст…
Мамаша сказала вслух:
— Может, ты еще оправишься, если дать тебе время? Но даже если нет — я вытащу тебя отсюда, слышишь?!
Непоседа все так же смотрел сквозь Мамашу, и та, повинуясь порыву, крепко обняла его.
Мамаша шла по темному коридору вдоль разделяющего его потока воды, привычно струящегося по полу. За плечами Мамаши качался узел с вещами. Она вела за собой за руку Непоседу. Мамаша услышала шорох, остановилась и крикнула в темноту:
— Буян! Я знаю, что ты там!
— Какая умная Мамаша! — донеслось до нее из проема ближайшей пещеры. — Все знает. Что тебе нужно от меня? Неужели некому стало вытирать сопельки?
— Пойдем с нами, Буян, — ласково предложила Фей. — Мы собираемся в Большой Мир. Теперь, когда Черный Старик умер, никто нам не помешает…
— О, так он сдох! — обрадовался Буян. — Вот это новость! Йу-у-ху-у!
Эхо подхватило и многократно повторило радостный возглас Буяна.
— Так что? — повысила голос Мамаша. — Пойдешь с нами?
— Нет-нет-нет! — отказался Буян. — Я сам по себе! Надо мной кудахтать не надо. Идите себе.
Мамаша еще некоторое врем гипнотизировала взглядом темноту, но в конце концов просто вздохнула и пошла дальше.
Проходя мимо трупа Черного Старика, Мамаша вдруг остановилась. Она вернулась к нему, медленно присела рядом…
А Слепой проговорил спокойно, будто отвечая на невысказанный вопрос:
— Я пойду, напомню Старику о нас.
Безмолвно трое гребнеголовых провожали бредущего вдоль стены смельчака. Они не видели и не слышали, что происходило после того, как он скрылся за злополучной дверью. Но не прошло и минуты, как Слепой вылетел обратно, провожаемый злобным окриком:
— Убирайся!
И, будто окрика было мало, вслед Слепому полетела магия. Огненная магия! И Слепой загорелся. Мех, в который он вечно кутался, вспыхнул как хворост.
Он заорал, объятый пламенем, качнулся и упал на четвереньки. Запахло гарью, Мамаша тонко закричала, Непоседа застыл, не веря своим глазам. А Буян захохотал.
Слепой горел долго. Это была ужасная смерть.
Старик Саламандра ковылял по коридору, таща за собой упирающегося Непоседу. Старик двигался к распахнутой двери в конце коридора, из которой лился холодноватый, но яркий свет. Непоседа обернулся и увидел, как вслед за ним бежит Мамаша. Она споткнулась, упала, крикнула:
— Нет!
Но Черный Старик уже достиг двери, втащил Непоседу внутрь…
Мамаша, по щекам которой бежали слезы, лежа наблюдала, как Старик, стоящий ровно по центру проема, протянул невидимому отсюда Непоседе кружку. Его жуткую перекошенную улыбку было видно даже с такого расстояния. Затем Старик исчез, и Мамаша села, обхватив колени руками. Она не отрываясь смотрела на пустой проем, в который было видно только кусочек стола с громоздящимися на нем склянками.
В следующее мгновение Мамаша не смогла сдержать радостный возглас — в проеме показалась фигура Непоседы. И он выглядел вполне нормально! Не корчился от боли, не кашлял кровью, не трясся от непереносимых судорог… Вместо этого он спокойно шагнул навстречу своему мучителю, повинуясь взмаху его руки. Старик долго всматривался в лицо Непоседы. Прикоснулся к его лбу подрагивающими пальцами, зачем-то залез ему в рот, осматривая язык…
— Ты помнишь, кто я? — спросил Старик.
— Не знаю, — произнес Непоседа монотонно. Старик воскликнул:
— О боги, да! У меня наконец получилось! Эликсир полного забвения сработ…
Подавившись концом собственной фразы, Старик вдруг застыл. А в следующую секунду начал заваливаться на бок.
Когда Мамаша подбежала к старому Саламандре и склонилась над ним, он неверной рукой царапал грудь, тяжело и часто дышал. Его глаза были широко распахнуты, но взгляд, казалось, был устремлен мимо нее. Его вертикальные зрачки расширились.
Мамаша посмотрела на Непоседу. Тот спокойно стоял, глядя перед собой. Будто его вовсе не волновал Старик! Будто его ничего теперь не волновало.
Когда Мамаша вновь перевела взгляд на Старика, тот уже не шевелился и не дышал.
Что же, Мамаша не в первый раз видела смерть.
Радость от долгожданного успеха оказалась слишком тяжела для старого Саламандры. Его сердце не выдержало — и он умер.
Мамаша, конечно, не поняла в точности, что произошло. Да ей и не было до этого дела. Она лишь пыталась осознать тот факт, что воплощение зла, которого она боялась большую часть своей жизни, более не могло ей помешать. Она теперь не была пленницей. Она была вольна идти, куда ей хочется. Могла хоть сейчас отправиться в Большой Мир.
Вот только…
Для Непоседы, кажется, уже было слишком поздно. Он не умер, нет. Но, похоже, его рассудок повредился. Старик говорил что-то об эликсире полного забвения. И, кажется, разум Непоседы действительно оказался теперь пуст…
Мамаша сказала вслух:
— Может, ты еще оправишься, если дать тебе время? Но даже если нет — я вытащу тебя отсюда, слышишь?!
Непоседа все так же смотрел сквозь Мамашу, и та, повинуясь порыву, крепко обняла его.
Мамаша шла по темному коридору вдоль разделяющего его потока воды, привычно струящегося по полу. За плечами Мамаши качался узел с вещами. Она вела за собой за руку Непоседу. Мамаша услышала шорох, остановилась и крикнула в темноту:
— Буян! Я знаю, что ты там!
— Какая умная Мамаша! — донеслось до нее из проема ближайшей пещеры. — Все знает. Что тебе нужно от меня? Неужели некому стало вытирать сопельки?
— Пойдем с нами, Буян, — ласково предложила Фей. — Мы собираемся в Большой Мир. Теперь, когда Черный Старик умер, никто нам не помешает…
— О, так он сдох! — обрадовался Буян. — Вот это новость! Йу-у-ху-у!
Эхо подхватило и многократно повторило радостный возглас Буяна.
— Так что? — повысила голос Мамаша. — Пойдешь с нами?
— Нет-нет-нет! — отказался Буян. — Я сам по себе! Надо мной кудахтать не надо. Идите себе.
Мамаша еще некоторое врем гипнотизировала взглядом темноту, но в конце концов просто вздохнула и пошла дальше.
Проходя мимо трупа Черного Старика, Мамаша вдруг остановилась. Она вернулась к нему, медленно присела рядом…
Страница 5 из 6
