Фандом: Ориджиналы. Вы не верите в вуду? Тогда оно придет к вам.
Добавить в моё избранное
7 мин, 40 сек 6716
Нужные слова выкрикиваются сами собой. Кровь из перерубленной шеи петуха щедро окропляет алтарь.
Очищение закончено. Пришло время созидания.
Свечи разгораются ярче, разгоняют тьму, вялыми клубками затаившуюся по углам. Он сидит на корточках перед алтарем и связывает красными нитками два карандаша крест накрест, готовя основу для первой куклы.
Она будет красивой, богатой. Золотые вензеля бликуют в свете свечей, ткань дорогая, мох для набивки плотный, «жирный», могила, с которой его взяли, явно была ухоженной, чтимой. Это хорошо.
А вот веточки для второй куклы хилые, тонкие, от молодого вяза. Гнутся легко. Отлично, значит, и тот, второй, подчинится его воле, согнется под ней и сделает все как надо.
Последними в куклы зашиваются обрезки ногтей и корпия с засохшей кровью.
Теперь пришла пора имянаречения.
Две белые свечи зажглись перед куклами. Он смотрит на них, оценивает. Выбирает, с какой начать. «Начнем, пожалуй, по старшинству», — усмехается он и окуривает ладаном куклу из дорого сукна, все громче и громче напевая призыв лоа.
Имя первой куклы разнеслось по комнате, кровь еще одного петуха окропила алтарь, тьма снова сгустилась вокруг, пламя белой свечи перед куклой задрожало, а потом взвилось вверх, сменив на мгновение цвет на зеленый. И все успокоилось.
Он удовлетворенно выдохнул, размазывая по лицу и груди остатки жертвенной крови. Теперь вторая кукла. С ней дело спорилось даже быстрее, видно, человечек был совсем беззащитным. Третий петух сложил голову на алтаре, и свеча перед второй куклой загорелась ровным зеленым пламенем.
Да, все шло как полагается.
Он вновь распростерся у алтаря, призывая лоа даровать ему силу для подчинения кукол. Барабаны отбили неистовое крещендо и смолкли. Тьма полностью поглотила комнату. Белые свечи потухли. Он лежал на полу, зажмурившись и не смея шелохнуться, но изо всех сил напрягая слух. Вот стукнули четки из костей, тихонько звякнул колокольчик. Быстрые, но почти бесшумные шаги взметнули муку с пола, и он почувствовал, как она облаком оседает на его волосах. И вдруг отчетливо зажурчало, полилось из бутылки, густой запах пряного рома разошелся вокруг. Его дар принят благосклонно, значит — удастся все. Можно начинать.
Сколько прошло времени с начала ритуала — он не знал, но твердо ощущал, что у него в запасе около часа — вполне хватит для подготовки. Тем более что «второй», выросший в Новом Орлеане, нуждается лишь в команде для активации. Так что — все внимание первому. Затуманить взгляд, вселить уверенность в собственной неуязвимости, добавить желание покрасоваться. Все так, все так.
«Богатая» кукла заняла место на небольшом возвышении у подножья алтарных«ступеней» для подношения духам,«бедная» — на самом верху«лестницы».
Время. Что там у нас с погодой? Лоа постарались: для конца ноября даже слишком тепло и солнечно. Отлично, больше шансов у второго. «А охране солнце будет бить в глаза, солнце на моей стороне. Пора, пора начинать!»
Барабаны вновь застучали в одном ритме с сердцем. Сразу три черных петуха сложили головы на алтаре. За ними пришла очередь трех коз. И младенца в разноцветных пеленках. С каждой следующей жертвой барабаны все убыстрялись и убыстрялись, выстукивая уже монотонный гул, в котором слышались стоны, крики, мольбы о пощаде, детский плач и злобный смех.
Как только последняя капля крови упала на алтарь, тьма вновь поглотила комнату. Барабаны смолкли. Все звуки вокруг будто бы исчезли. Ему показалось, что он оглох, настолько нереальной, плотной и всеобъемлющей была эта тишина. И тем явственней прозвучал разбивший ее звук клацнувшего затвора.
Свечи на алтаре вновь разгорались. Тьма медленно отползала к углам. Барабаны несмело возвращались к жизни разрозненным, нерешительным перестуком.
В руках «бедной» куклы возникла игрушечная винтовка.
Он медленно поднимается, чуть пошатывается. Ножом с резной рукоятью режет себе ладонь и нараспев произносит слова подчинения, капая кровью на кукол. Теперь они в полной его власти. Куклы начинают послушно двигаться, не сходя однако со узора на алтаре. Бокор запрокидывает голову и хохочет во все горло. И тьма падает на него.
Дальнейшее он помнил смутно. Уже потом, вечером, когда новость облетела весь земной шар, он сидел на террасе, курил сигару и пытался вспомнить, что же случилось. Но лишь странные яркие обрывки вставали перед глазами.
Тонкие веточки каркаса куклы послушно сгибаются, кукла перебирает ногами в воздухе, будто карабкается по лестнице. Острые иглы из догорающей черной свечи легко входят в тело куклы, потом в шею, а последняя — в голову. Смеющееся холеное лицо мужчины искажается, красивая черноволосая женщина в модной шляпке непонимающе улыбается, а потом срывается на крик. Черный лак багажника сверкает на солнце, кровь на нем почти и не видна. Визг тормозов, еще чья-то кровь…
Очищение закончено. Пришло время созидания.
Свечи разгораются ярче, разгоняют тьму, вялыми клубками затаившуюся по углам. Он сидит на корточках перед алтарем и связывает красными нитками два карандаша крест накрест, готовя основу для первой куклы.
Она будет красивой, богатой. Золотые вензеля бликуют в свете свечей, ткань дорогая, мох для набивки плотный, «жирный», могила, с которой его взяли, явно была ухоженной, чтимой. Это хорошо.
А вот веточки для второй куклы хилые, тонкие, от молодого вяза. Гнутся легко. Отлично, значит, и тот, второй, подчинится его воле, согнется под ней и сделает все как надо.
Последними в куклы зашиваются обрезки ногтей и корпия с засохшей кровью.
Теперь пришла пора имянаречения.
Две белые свечи зажглись перед куклами. Он смотрит на них, оценивает. Выбирает, с какой начать. «Начнем, пожалуй, по старшинству», — усмехается он и окуривает ладаном куклу из дорого сукна, все громче и громче напевая призыв лоа.
Имя первой куклы разнеслось по комнате, кровь еще одного петуха окропила алтарь, тьма снова сгустилась вокруг, пламя белой свечи перед куклой задрожало, а потом взвилось вверх, сменив на мгновение цвет на зеленый. И все успокоилось.
Он удовлетворенно выдохнул, размазывая по лицу и груди остатки жертвенной крови. Теперь вторая кукла. С ней дело спорилось даже быстрее, видно, человечек был совсем беззащитным. Третий петух сложил голову на алтаре, и свеча перед второй куклой загорелась ровным зеленым пламенем.
Да, все шло как полагается.
Он вновь распростерся у алтаря, призывая лоа даровать ему силу для подчинения кукол. Барабаны отбили неистовое крещендо и смолкли. Тьма полностью поглотила комнату. Белые свечи потухли. Он лежал на полу, зажмурившись и не смея шелохнуться, но изо всех сил напрягая слух. Вот стукнули четки из костей, тихонько звякнул колокольчик. Быстрые, но почти бесшумные шаги взметнули муку с пола, и он почувствовал, как она облаком оседает на его волосах. И вдруг отчетливо зажурчало, полилось из бутылки, густой запах пряного рома разошелся вокруг. Его дар принят благосклонно, значит — удастся все. Можно начинать.
Сколько прошло времени с начала ритуала — он не знал, но твердо ощущал, что у него в запасе около часа — вполне хватит для подготовки. Тем более что «второй», выросший в Новом Орлеане, нуждается лишь в команде для активации. Так что — все внимание первому. Затуманить взгляд, вселить уверенность в собственной неуязвимости, добавить желание покрасоваться. Все так, все так.
«Богатая» кукла заняла место на небольшом возвышении у подножья алтарных«ступеней» для подношения духам,«бедная» — на самом верху«лестницы».
Время. Что там у нас с погодой? Лоа постарались: для конца ноября даже слишком тепло и солнечно. Отлично, больше шансов у второго. «А охране солнце будет бить в глаза, солнце на моей стороне. Пора, пора начинать!»
Барабаны вновь застучали в одном ритме с сердцем. Сразу три черных петуха сложили головы на алтаре. За ними пришла очередь трех коз. И младенца в разноцветных пеленках. С каждой следующей жертвой барабаны все убыстрялись и убыстрялись, выстукивая уже монотонный гул, в котором слышались стоны, крики, мольбы о пощаде, детский плач и злобный смех.
Как только последняя капля крови упала на алтарь, тьма вновь поглотила комнату. Барабаны смолкли. Все звуки вокруг будто бы исчезли. Ему показалось, что он оглох, настолько нереальной, плотной и всеобъемлющей была эта тишина. И тем явственней прозвучал разбивший ее звук клацнувшего затвора.
Свечи на алтаре вновь разгорались. Тьма медленно отползала к углам. Барабаны несмело возвращались к жизни разрозненным, нерешительным перестуком.
В руках «бедной» куклы возникла игрушечная винтовка.
Он медленно поднимается, чуть пошатывается. Ножом с резной рукоятью режет себе ладонь и нараспев произносит слова подчинения, капая кровью на кукол. Теперь они в полной его власти. Куклы начинают послушно двигаться, не сходя однако со узора на алтаре. Бокор запрокидывает голову и хохочет во все горло. И тьма падает на него.
Дальнейшее он помнил смутно. Уже потом, вечером, когда новость облетела весь земной шар, он сидел на террасе, курил сигару и пытался вспомнить, что же случилось. Но лишь странные яркие обрывки вставали перед глазами.
Тонкие веточки каркаса куклы послушно сгибаются, кукла перебирает ногами в воздухе, будто карабкается по лестнице. Острые иглы из догорающей черной свечи легко входят в тело куклы, потом в шею, а последняя — в голову. Смеющееся холеное лицо мужчины искажается, красивая черноволосая женщина в модной шляпке непонимающе улыбается, а потом срывается на крик. Черный лак багажника сверкает на солнце, кровь на нем почти и не видна. Визг тормозов, еще чья-то кровь…
Страница 2 из 3
