Фандом: Гарри Поттер. Рон Уизли и Гарри Поттер получают первое самостоятельное задание. Хотели как лучше, вышло как всегда.
Добавить в моё избранное
25 мин, 28 сек 7170
— Если вы действительно знаете, где они?
Журавль чуть наклонил голову, потом развернулся и, ковыляя, спешно пошел куда-то в узкий коридор.
Все шли за ним, при этом толкаясь, потому что никак не удавалось подстроиться под темп журавля. Он то останавливался и начинал чесать спину, то ускорялся, и Рона, несмотря на все еще присутствовавшее чувство вины за попытку выдернуть перья или еще что похуже, его поведение начинало немного бесить.
Наконец журавль остановился перед закрытой дверью, на первый взгляд не представлявшей ничего особенного. Рон подергал ручку — дверь была заперта.
Донован достал палочку, журавль отпрыгнул назад и взмахнул крыльями, чуть не задев Гермиону. Рон было вскинулся, но Гарри перехватил его руку.
— Кажется, — сказала Гермиона, которая словно и не заметила того, что журавль чуть ее не ударил, — он не хочет, чтобы здесь колдовали.
— Или колдовали с ним, — кивнул Донован. — Но он спокойно перенес аппарацию, а это значит, что или риск для него был невелик, или он точно знал, что мы собираемся сделать, или ему было очень важно сюда попасть.
Журавль застучал клювом по двери.
Донован и Гермиона по очереди попытались открыть дверь, но безуспешно.
— Может, попробовать через окно? — как-то совсем уж безнадежно спросил Гарри. — Если дверь нельзя открыть «Алохоморой»…
— Гарри, — вдруг вспомнил Рон, — а где твой нож? Который тебе дарил Сириус. Он открывает все замки? Не говори, что ты оставил его дома.
— Я действительно оставил его дома, — пожал плечами Гарри. — И потом, нож тоже действует с помощью магии. Не уверен, что он бы помог.
Рон почесал голову.
— Ждите меня, я сейчас.
Обследуя комнаты, а точнее, просто забегая куда попало и вытряхивая все, что подворачивалось под руку, Рон убедился, что, во-первых, Малфой-мэнор перестал вызывать у него ненависть (на хозяев это не распространялось), во-вторых, похоже, дом и у хозяев перестал вызывать интерес. Везде был такой слой пыли, что Рон, если бы имел время, подумал бы — почему авроры не обратили внимание на запустение и где, соплохвоста им в штаны, в конце концов, Малфои?
Наконец он нашел, что искал, в ящике какого-то письменного стола, и довольный вернулся к остальным.
— Рон, — протянула Гермиона, глядя, как он ловко орудует шпилькой в замке, — ты…
— Да, Гермиона, я тоже Уизли, — прокряхтел согнутый в три погибели Рон. Ему было темно, а колдовать хотя бы элементарный «Люмос» при нервной пернатой мисс он не решался.
Наконец замок щелкнул, и Рон, с громким выдохом выпрямившись, осторожно повернул ручку. Дверь медленно начала открываться. Рон покосился на журавля — тот стоял, сложив крылья, и смотрел на всех чуть ли не умоляюще.
Рон пошире открыл дверь и сделал шаг. Журавль дернулся.
— Еще раз выкинешь подобное, и на мое доброе отношение можешь не рассчитывать, — пригрозил ему Рон. — Мы и так вам жопу лижем, леди.
— Рон!
— Я в переносном смысле, Гермиона. Ты прекрасно знаешь, что я не…
— Рон!
Возмущению Гермионы не было предела. Рон сделал вид, что очень занят делом, и медленно, осторожно протиснулся в комнату.
Там, ко всеобщему удивлению, не было вообще ничего интересного. Обычная гостевая спальня — кровать, туалетный столик, дверь в ванную комнату, которую Гарри сразу пошел проверять — там было пусто. Окно, забранное грубой решеткой — не иначе, как миссис Малфой приделала эту красоту в качестве антигрейбековской предосторожности…
Стул и сундук, совсем как…
Только в несколько раз меньше. И крышка его была закрыта.
Журавль горестно склонился над сундуком и издал жалобный, виноватый звук.
И тогда, прислушавшись, Рон услышал тихий-тихий, как писк комара, то ли плач, то ли скрип.
— Осторожно, — и Донован отстранил Гарри, уже рванувшегося кого-то спасать. — Нет, моя дорогая… дорогой… сейчас я достану палочку и буду готов отразить любое заклинание. А если вам это так неприятно, сделайте одолжение, выйдите вон.
Обиженный журавль отступил к стене, но продолжал настороженно следить за Донованом, переминаясь с ноги на ногу.
Рон и Гарри приготовились Донована прикрывать. Сердце у Рона стучало так, что даже писк перестал быть слышен. А Донован тем временем приподнял крышку сундука — писк стал громче, — потом откинул ее, потом заглянул, сунул руку…
И помог выбраться наружу худенькой девушке в светлом платье.
Девушка, закрывая глаза от яркого света, покачивалась, и Гарри пришлось даже приобхватить ее за плечи. Еще она тяжело дышала, и на лбу ее блестели бисеринки пота.
— Там очень, очень жарко, — простонала девушка и вдохнула полной грудью. — Пожалуйста, вас не затруднит открыть окно?
Журавль чуть наклонил голову, потом развернулся и, ковыляя, спешно пошел куда-то в узкий коридор.
Все шли за ним, при этом толкаясь, потому что никак не удавалось подстроиться под темп журавля. Он то останавливался и начинал чесать спину, то ускорялся, и Рона, несмотря на все еще присутствовавшее чувство вины за попытку выдернуть перья или еще что похуже, его поведение начинало немного бесить.
Наконец журавль остановился перед закрытой дверью, на первый взгляд не представлявшей ничего особенного. Рон подергал ручку — дверь была заперта.
Донован достал палочку, журавль отпрыгнул назад и взмахнул крыльями, чуть не задев Гермиону. Рон было вскинулся, но Гарри перехватил его руку.
— Кажется, — сказала Гермиона, которая словно и не заметила того, что журавль чуть ее не ударил, — он не хочет, чтобы здесь колдовали.
— Или колдовали с ним, — кивнул Донован. — Но он спокойно перенес аппарацию, а это значит, что или риск для него был невелик, или он точно знал, что мы собираемся сделать, или ему было очень важно сюда попасть.
Журавль застучал клювом по двери.
Донован и Гермиона по очереди попытались открыть дверь, но безуспешно.
— Может, попробовать через окно? — как-то совсем уж безнадежно спросил Гарри. — Если дверь нельзя открыть «Алохоморой»…
— Гарри, — вдруг вспомнил Рон, — а где твой нож? Который тебе дарил Сириус. Он открывает все замки? Не говори, что ты оставил его дома.
— Я действительно оставил его дома, — пожал плечами Гарри. — И потом, нож тоже действует с помощью магии. Не уверен, что он бы помог.
Рон почесал голову.
— Ждите меня, я сейчас.
Обследуя комнаты, а точнее, просто забегая куда попало и вытряхивая все, что подворачивалось под руку, Рон убедился, что, во-первых, Малфой-мэнор перестал вызывать у него ненависть (на хозяев это не распространялось), во-вторых, похоже, дом и у хозяев перестал вызывать интерес. Везде был такой слой пыли, что Рон, если бы имел время, подумал бы — почему авроры не обратили внимание на запустение и где, соплохвоста им в штаны, в конце концов, Малфои?
Наконец он нашел, что искал, в ящике какого-то письменного стола, и довольный вернулся к остальным.
— Рон, — протянула Гермиона, глядя, как он ловко орудует шпилькой в замке, — ты…
— Да, Гермиона, я тоже Уизли, — прокряхтел согнутый в три погибели Рон. Ему было темно, а колдовать хотя бы элементарный «Люмос» при нервной пернатой мисс он не решался.
Наконец замок щелкнул, и Рон, с громким выдохом выпрямившись, осторожно повернул ручку. Дверь медленно начала открываться. Рон покосился на журавля — тот стоял, сложив крылья, и смотрел на всех чуть ли не умоляюще.
Рон пошире открыл дверь и сделал шаг. Журавль дернулся.
— Еще раз выкинешь подобное, и на мое доброе отношение можешь не рассчитывать, — пригрозил ему Рон. — Мы и так вам жопу лижем, леди.
— Рон!
— Я в переносном смысле, Гермиона. Ты прекрасно знаешь, что я не…
— Рон!
Возмущению Гермионы не было предела. Рон сделал вид, что очень занят делом, и медленно, осторожно протиснулся в комнату.
Там, ко всеобщему удивлению, не было вообще ничего интересного. Обычная гостевая спальня — кровать, туалетный столик, дверь в ванную комнату, которую Гарри сразу пошел проверять — там было пусто. Окно, забранное грубой решеткой — не иначе, как миссис Малфой приделала эту красоту в качестве антигрейбековской предосторожности…
Стул и сундук, совсем как…
Только в несколько раз меньше. И крышка его была закрыта.
Журавль горестно склонился над сундуком и издал жалобный, виноватый звук.
И тогда, прислушавшись, Рон услышал тихий-тихий, как писк комара, то ли плач, то ли скрип.
— Осторожно, — и Донован отстранил Гарри, уже рванувшегося кого-то спасать. — Нет, моя дорогая… дорогой… сейчас я достану палочку и буду готов отразить любое заклинание. А если вам это так неприятно, сделайте одолжение, выйдите вон.
Обиженный журавль отступил к стене, но продолжал настороженно следить за Донованом, переминаясь с ноги на ногу.
Рон и Гарри приготовились Донована прикрывать. Сердце у Рона стучало так, что даже писк перестал быть слышен. А Донован тем временем приподнял крышку сундука — писк стал громче, — потом откинул ее, потом заглянул, сунул руку…
И помог выбраться наружу худенькой девушке в светлом платье.
Девушка, закрывая глаза от яркого света, покачивалась, и Гарри пришлось даже приобхватить ее за плечи. Еще она тяжело дышала, и на лбу ее блестели бисеринки пота.
— Там очень, очень жарко, — простонала девушка и вдохнула полной грудью. — Пожалуйста, вас не затруднит открыть окно?
Страница 6 из 8
