Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
Добавить в моё избранное
187 мин, 4 сек 6640
Он являлся еще одним напоминанием об ушедших временах, когда зельеделие напоминало скорее мистический ритуал, проводимый в темных подземельях; Мастер зелий зажигал магический огонь, заклинанием наполнял котел чистейшей водой, закладывал ингредиенты, большую часть которых собирал собственной рукой, и, придерживая длинный рукав мантии, мешал бурлящее зелье, от которого поднимался разноцветный и вспыхивающий искрами пар. Каждому действию придавалось особое значение, каждый шаг записывался в целях совершенствования и передачи потомкам древнейшей науки Зельеделия.
Современный мир откинул все это, как ненужную шелуху, оставив лишь необходимое для конечного результата — и вот уже волшебник, одетый в домашний халат, ставит оловянную кастрюлю на конфорку газовой плиты, заливая внутрь обычную бутилированную воду.
Так Северус думал, начиная работу; он достал содержимое свертка, который вчера дал ему Флетчер, и разложил ингредиенты перед собой, чтобы подготовить их надлежащим образом. Пройдоха Мундунгус будто и правда предчувствовал, что Северус зайдет к нему — все необходимые для зелья компоненты были в наличии и отличались высоким качеством. Отдавая их в качестве «подарка», Флетчер, делец до мозга костей, точно знал, что детектив вернется потом, чтобы отдать деньги, просто потому что не захочет оставаться перед ним в долгу.
Затачивая до почти хирургической остроты нож, Северус в очередной раз задумался — откуда у торгашей с Фейри-стрит берутся ингредиенты для зелий? С заунывниками и другими травами все ясно — их собирали в определенных местах, еще сохраняющих следы магии, хоть таких и становилось все меньше. Когда-нибудь магия исчезнет окончательно и растения потеряют все свои волшебные свойства, но пока дельцам с Фейри можно было не волноваться за свой бизнес.
Намного сложнее все обстояло с волшебными существами — например, пурпурными рогатыми жабами, сушеные шкурки которых Северусу нужно было нарезать тончайшими полосками. Они не разводились в неволе и стали настолько редкими, что каждую пойманную особь можно было продать за кругленькую сумму. Однако же находились люди, которые вместо этого умерщвляли и препарировали их, чтобы сбыть на ингредиенты за меньшие деньги. Чем же они руководствовались? Неужели сохранением традиций? Может ли быть, что дельцы вроде Флетчера, жертвуя собственной выгодой, хотели оставить последним магам возможность продолжать древние практики?
В большом городе на тысячу человек приходился один волшебник, а на сотню волшебников едва ли один мог сварить зелье. Даже если учесть, что на Фейри-стрит приезжали из других городов, можно представить, как невелик был оборот у продавцов магических ингредиентов.
Напрашивался вывод — все это были люди увлеченные, идейные. Они не допускали в свои ряды тех, кто искал в этом деле лишь материальной выгоды. И они же раздобыли для Драко Малфоя редчайшие и потенциально опасные компоненты: рог двурога, магический асфодель, сонные бобы — лишь потому, что увидели в нем Колдуна, наделенного силой, о существовании которой уже никто и не вспоминал.
За этими размышлениями Северус не заметил, как пролетело несколько часов. Мысли в голове лились плавно и упорядоченно, руки на автомате совершали все необходимые действия. Результат удовлетворил самые высокие ожидания — зелье получилось нужной вязкой консистенции, пурпурного цвета с желтоватыми прожилками, густой пар от него заворачивался в воздухе небольшими колечками.
Перелив получившийся состав в кружку, Северус дождался, пока он остынет — при этом он не сводил завороженного взгляда с поверхности зелья, на которой желтые прожилки постоянно меняли свой причудливый узор, — а затем выпил все за пару глотков.
Подействовать должно было не сразу, следовало подождать, пока отвыкший от магии организм усвоит все вещества. Северус решил прилечь отдохнуть, но, повинуясь необъяснимому порыву, подошел к секретеру и, повернув ключ в замке ящичка, достал оттуда небольшую продолговатую коробку.
Его пальцы с благоговением и осторожностью легли на волшебную палочку из черной древесины с кельтскими узорами на рукояти. Когда-то, передавая палочку Северусу, матушка сказала, что внутри нее содержится сердцевина из глазного нерва василиска. Эти жуткие твари вымерли много веков назад, а значит, Северус стал хозяином весьма древнего магического артефакта. Возможно, одного из древнейших, сохранившихся до нынешних времен. Вещи, подобные этой, давно разошлись по музейным архивам и частным коллекциям; вздумай Северус продать эту палочку, все аукционные дома мира схлестнулись бы в битве за право выставлять ее на своих торгах, а коллекционеры начали бы осаждать его дом с предложением баснословных сумм, на которые он мог бы жить в роскоши до конца своих дней.
Однако не могло быть и речи о том, чтобы продать ее. Волшебная палочка, хоть и лежала нетронутой уже много лет, ощущалась Северусом как продолжение его самого.
Современный мир откинул все это, как ненужную шелуху, оставив лишь необходимое для конечного результата — и вот уже волшебник, одетый в домашний халат, ставит оловянную кастрюлю на конфорку газовой плиты, заливая внутрь обычную бутилированную воду.
Так Северус думал, начиная работу; он достал содержимое свертка, который вчера дал ему Флетчер, и разложил ингредиенты перед собой, чтобы подготовить их надлежащим образом. Пройдоха Мундунгус будто и правда предчувствовал, что Северус зайдет к нему — все необходимые для зелья компоненты были в наличии и отличались высоким качеством. Отдавая их в качестве «подарка», Флетчер, делец до мозга костей, точно знал, что детектив вернется потом, чтобы отдать деньги, просто потому что не захочет оставаться перед ним в долгу.
Затачивая до почти хирургической остроты нож, Северус в очередной раз задумался — откуда у торгашей с Фейри-стрит берутся ингредиенты для зелий? С заунывниками и другими травами все ясно — их собирали в определенных местах, еще сохраняющих следы магии, хоть таких и становилось все меньше. Когда-нибудь магия исчезнет окончательно и растения потеряют все свои волшебные свойства, но пока дельцам с Фейри можно было не волноваться за свой бизнес.
Намного сложнее все обстояло с волшебными существами — например, пурпурными рогатыми жабами, сушеные шкурки которых Северусу нужно было нарезать тончайшими полосками. Они не разводились в неволе и стали настолько редкими, что каждую пойманную особь можно было продать за кругленькую сумму. Однако же находились люди, которые вместо этого умерщвляли и препарировали их, чтобы сбыть на ингредиенты за меньшие деньги. Чем же они руководствовались? Неужели сохранением традиций? Может ли быть, что дельцы вроде Флетчера, жертвуя собственной выгодой, хотели оставить последним магам возможность продолжать древние практики?
В большом городе на тысячу человек приходился один волшебник, а на сотню волшебников едва ли один мог сварить зелье. Даже если учесть, что на Фейри-стрит приезжали из других городов, можно представить, как невелик был оборот у продавцов магических ингредиентов.
Напрашивался вывод — все это были люди увлеченные, идейные. Они не допускали в свои ряды тех, кто искал в этом деле лишь материальной выгоды. И они же раздобыли для Драко Малфоя редчайшие и потенциально опасные компоненты: рог двурога, магический асфодель, сонные бобы — лишь потому, что увидели в нем Колдуна, наделенного силой, о существовании которой уже никто и не вспоминал.
За этими размышлениями Северус не заметил, как пролетело несколько часов. Мысли в голове лились плавно и упорядоченно, руки на автомате совершали все необходимые действия. Результат удовлетворил самые высокие ожидания — зелье получилось нужной вязкой консистенции, пурпурного цвета с желтоватыми прожилками, густой пар от него заворачивался в воздухе небольшими колечками.
Перелив получившийся состав в кружку, Северус дождался, пока он остынет — при этом он не сводил завороженного взгляда с поверхности зелья, на которой желтые прожилки постоянно меняли свой причудливый узор, — а затем выпил все за пару глотков.
Подействовать должно было не сразу, следовало подождать, пока отвыкший от магии организм усвоит все вещества. Северус решил прилечь отдохнуть, но, повинуясь необъяснимому порыву, подошел к секретеру и, повернув ключ в замке ящичка, достал оттуда небольшую продолговатую коробку.
Его пальцы с благоговением и осторожностью легли на волшебную палочку из черной древесины с кельтскими узорами на рукояти. Когда-то, передавая палочку Северусу, матушка сказала, что внутри нее содержится сердцевина из глазного нерва василиска. Эти жуткие твари вымерли много веков назад, а значит, Северус стал хозяином весьма древнего магического артефакта. Возможно, одного из древнейших, сохранившихся до нынешних времен. Вещи, подобные этой, давно разошлись по музейным архивам и частным коллекциям; вздумай Северус продать эту палочку, все аукционные дома мира схлестнулись бы в битве за право выставлять ее на своих торгах, а коллекционеры начали бы осаждать его дом с предложением баснословных сумм, на которые он мог бы жить в роскоши до конца своих дней.
Однако не могло быть и речи о том, чтобы продать ее. Волшебная палочка, хоть и лежала нетронутой уже много лет, ощущалась Северусом как продолжение его самого.
Страница 32 из 54
