Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
Добавить в моё избранное
187 мин, 4 сек 6656
Заменили другим телом, наложив на него иллюзию. И вернули из мертвых — да, это возможно, Северус.
— Но кто… способен на такое?
— Ты еще услышишь его имя. Вы все услышите. Скоро оно прогремит на весь мир. Он желал, чтобы я стал первым вестником грядущих изменений… Он указал мне путь и вложил в мою руку орудие, — белая палочка едва слышно завибрировала, словно услышав его. — С тем, чтобы никто более не смел недооценивать нас! Волшебников. Ты нужен нам, Северус. Твои сила, талант, интуиция и умение видеть самую суть вещей.
— Так значит…
Воздух внезапно стал сухим и горячим, обжигая горло и легкие; Северус захлебнулся им, закашлявшись.
— Значит, это была не просто месть… не просто стремление заявить о себе… Всё это была чертова вербовка?
Горячие поцелуи ночью и яркие улыбки утром на залитой солнечным светом кухне пронеслись в голове, заставив содрогнуться.
— Это должно было ею быть. Я изучал тебя несколько лет, — Гарри внезапно заговорил быстрее, словно понял, как мало осталось у них времени: — Но я сказал тебе абсолютную правду, Северус — с той самой лекции в Академии ты стал для меня гораздо большим, чем просто задание. Твои идеи, попытка изменить мир к лучшему, не прибегая к магии, будучи простым полицейским — я увлекся этим, по-настоящему увлекся этой работой. Я знаю, на что ты способен, если отбросишь свои взгляды на магию как на абсолютное зло, и я бы очень хотел, чтобы ты мог взглянуть на нее иными — моими — глазами. Но я восхищаюсь твоей выдержкой, восхищаюсь тобой! Прошу, поверь мне.
Мольба. В голосе, во взгляде. Словно перед ним не жестокий маньяк, а все тот же…
— Гарри… — усталость навалилась, почти выбивая землю из-под ног; Северус смотрел на него изо всех сил, боясь, что из зеленых глаз исчезнет эта мольба, это почти человеческое чувство. — Магия — это болезнь. Ты болен ею, и сам не осознаешь, насколько. Ты убил всех этих людей, из-за тебя погибла Дафна — и ты по-прежнему ждешь, что я примкну к вам? Буду, как и вы, пытать и убивать — во имя чего? Ты зовешь это навязанной магглами моралью, но твоя мораль едва не заставила меня убить твоего ребенка — лишь бы заполучить тебя. Я не хочу жить в мире, где это стремление добиться своего любой ценой будет считаться нормой. Я готов хоть полностью задушить свою магию, лишь бы этого не произошло.
Сквозь лобовое стекло машины, едущей первой, уже можно было различить лица сидящих внутри полицейских.
Ресницы Гарри дрожали, но он по-прежнему смотрел на Северуса. И крепко сжимал палочку в руке.
Когда-то Северус посещал несколько тренингов по ведению переговоров, но сейчас, слыша завывание сирен, предчувствуя бойню, которая вот-вот здесь начнется, не мог зацепиться ни за одну правильную фразу.
— Сдайся, — просто сказал он. — Если все, что ты говорил обо мне… и о себе… если все — правда, сдайся. Брось палочку, позволь отвезти тебя в отделение. Когда ты избавишься от чужого влияния, перестанешь колдовать, ты постепенно поймешь, что…
— Нет.
Северус снова закашлялся — воздух раскалился настолько, что еще немного — и все живое просто сгорит в удушающем мареве. Сколько людей погибнет, прежде чем хоть кто-то сумеет сделать выстрел?
А ведь Гарри еще даже не применил палочку. Стихийная магия, почти неосознанная и ненаправленная, расходящаяся от него биением пульса. Северус сполна ощутил, что имел в виду Флетчер — эта сила проникала до самых внутренностей, сжимала их в метафизическом кулаке, грозя смять, раздавить, вывернуть наизнанку.
Однако голос Гарри был тих и лишен какой бы то ни было угрозы:
— Слишком поздно. Ты хочешь, чтобы я сел в тюрьму? Но ты должен понимать, что ни одна тюрьма в мире не удержит меня надолго. Что магия… она зовет, постоянно — и чем больше ты ее используешь, тем сильнее этот зов. Я не вынесу заточения и сбегу, Северус, и мы вернемся к тому, с чего начали. Поэтому…
Гарри сделал шаг вперед, и Северус снова направил на него пистолет, который все это время держал опущенным вниз.
— Стой на месте!
Но Гарри не останавливался. Подошел вплотную, так, что дуло практически уткнулось ему в лоб.
И отбросил палочку в сторону.
— Ты не можешь позволить мне уйти, так ведь? Да я и не могу просто уйти. Поэтому ты либо согласишься отправиться со мной… либо прекратишь это. Здесь и сейчас.
— Не нужно, — пробормотал Северус.
Позади Гарри визжали тормоза останавливающихся машин, из которых выбирались и бежали к ним вооруженные полицейские. На горизонте вновь появился вертолет — только теперь Северус вспомнил, что весь их разговор слышало множество чужих людей. Слушало, записывало, чтобы потом разобрать на составляющие каждую фразу и каждое слово…
— Пожалуйста, Северус, — в отчаянии шепнул Гарри. — Ты был прав, ты все время был прав… Я знаю, что грядет, и знаю, что должен принять в этом участие, но…
— Но кто… способен на такое?
— Ты еще услышишь его имя. Вы все услышите. Скоро оно прогремит на весь мир. Он желал, чтобы я стал первым вестником грядущих изменений… Он указал мне путь и вложил в мою руку орудие, — белая палочка едва слышно завибрировала, словно услышав его. — С тем, чтобы никто более не смел недооценивать нас! Волшебников. Ты нужен нам, Северус. Твои сила, талант, интуиция и умение видеть самую суть вещей.
— Так значит…
Воздух внезапно стал сухим и горячим, обжигая горло и легкие; Северус захлебнулся им, закашлявшись.
— Значит, это была не просто месть… не просто стремление заявить о себе… Всё это была чертова вербовка?
Горячие поцелуи ночью и яркие улыбки утром на залитой солнечным светом кухне пронеслись в голове, заставив содрогнуться.
— Это должно было ею быть. Я изучал тебя несколько лет, — Гарри внезапно заговорил быстрее, словно понял, как мало осталось у них времени: — Но я сказал тебе абсолютную правду, Северус — с той самой лекции в Академии ты стал для меня гораздо большим, чем просто задание. Твои идеи, попытка изменить мир к лучшему, не прибегая к магии, будучи простым полицейским — я увлекся этим, по-настоящему увлекся этой работой. Я знаю, на что ты способен, если отбросишь свои взгляды на магию как на абсолютное зло, и я бы очень хотел, чтобы ты мог взглянуть на нее иными — моими — глазами. Но я восхищаюсь твоей выдержкой, восхищаюсь тобой! Прошу, поверь мне.
Мольба. В голосе, во взгляде. Словно перед ним не жестокий маньяк, а все тот же…
— Гарри… — усталость навалилась, почти выбивая землю из-под ног; Северус смотрел на него изо всех сил, боясь, что из зеленых глаз исчезнет эта мольба, это почти человеческое чувство. — Магия — это болезнь. Ты болен ею, и сам не осознаешь, насколько. Ты убил всех этих людей, из-за тебя погибла Дафна — и ты по-прежнему ждешь, что я примкну к вам? Буду, как и вы, пытать и убивать — во имя чего? Ты зовешь это навязанной магглами моралью, но твоя мораль едва не заставила меня убить твоего ребенка — лишь бы заполучить тебя. Я не хочу жить в мире, где это стремление добиться своего любой ценой будет считаться нормой. Я готов хоть полностью задушить свою магию, лишь бы этого не произошло.
Сквозь лобовое стекло машины, едущей первой, уже можно было различить лица сидящих внутри полицейских.
Ресницы Гарри дрожали, но он по-прежнему смотрел на Северуса. И крепко сжимал палочку в руке.
Когда-то Северус посещал несколько тренингов по ведению переговоров, но сейчас, слыша завывание сирен, предчувствуя бойню, которая вот-вот здесь начнется, не мог зацепиться ни за одну правильную фразу.
— Сдайся, — просто сказал он. — Если все, что ты говорил обо мне… и о себе… если все — правда, сдайся. Брось палочку, позволь отвезти тебя в отделение. Когда ты избавишься от чужого влияния, перестанешь колдовать, ты постепенно поймешь, что…
— Нет.
Северус снова закашлялся — воздух раскалился настолько, что еще немного — и все живое просто сгорит в удушающем мареве. Сколько людей погибнет, прежде чем хоть кто-то сумеет сделать выстрел?
А ведь Гарри еще даже не применил палочку. Стихийная магия, почти неосознанная и ненаправленная, расходящаяся от него биением пульса. Северус сполна ощутил, что имел в виду Флетчер — эта сила проникала до самых внутренностей, сжимала их в метафизическом кулаке, грозя смять, раздавить, вывернуть наизнанку.
Однако голос Гарри был тих и лишен какой бы то ни было угрозы:
— Слишком поздно. Ты хочешь, чтобы я сел в тюрьму? Но ты должен понимать, что ни одна тюрьма в мире не удержит меня надолго. Что магия… она зовет, постоянно — и чем больше ты ее используешь, тем сильнее этот зов. Я не вынесу заточения и сбегу, Северус, и мы вернемся к тому, с чего начали. Поэтому…
Гарри сделал шаг вперед, и Северус снова направил на него пистолет, который все это время держал опущенным вниз.
— Стой на месте!
Но Гарри не останавливался. Подошел вплотную, так, что дуло практически уткнулось ему в лоб.
И отбросил палочку в сторону.
— Ты не можешь позволить мне уйти, так ведь? Да я и не могу просто уйти. Поэтому ты либо согласишься отправиться со мной… либо прекратишь это. Здесь и сейчас.
— Не нужно, — пробормотал Северус.
Позади Гарри визжали тормоза останавливающихся машин, из которых выбирались и бежали к ним вооруженные полицейские. На горизонте вновь появился вертолет — только теперь Северус вспомнил, что весь их разговор слышало множество чужих людей. Слушало, записывало, чтобы потом разобрать на составляющие каждую фразу и каждое слово…
— Пожалуйста, Северус, — в отчаянии шепнул Гарри. — Ты был прав, ты все время был прав… Я знаю, что грядет, и знаю, что должен принять в этом участие, но…
Страница 48 из 54
