Фандом: Гарри Поттер. Иногда слова очень нужны…
Добавить в моё избранное
12 мин, 22 сек 1844
Гарри тщательно облизал испачканные в креме пальцы и откинулся в кресле, покачиваясь от удовольствия. Он любил эклеры и мог их съесть сколько угодно, особенно с мятным чаем, в котором он обычно старательно растирал сахаром лимон. Северус на такое скептически морщился и ворчал про «отвратительную сладость». Хорошо ему говорить: сам он сладкого не любил, хотя и с удовольствием слизывал с губ Гарри и остатки крема, и сахарную крошку — правда, с тем же энтузиазмом он дегустировал вино и даже мясной соус, так что дело было не в сладком, хотя иногда казалось, что в нём.
Смотреть на огонь в камине было здорово, а смотреть и раскачиваться — вдвойне. Гарри лениво закутался в плед и поджал ноги, удобно сворачиваясь в кресле. Ему было слишком хорошо, чтобы перебираться на диван, слишком уютно… Он зевнул и устроил голову на подлокотнике, а глаза закрылись сами.
Проснулся он, когда уже совсем стемнело, и комнату освещал лишь слабый отблеск прогоревших дров в камине. Гарри ещё раз зевнул и поднялся, потирая затёкшую шею и прислушиваясь к едва слышным голосам из кабинета. На душе потеплело — Северус уже дома. Гарри не торопился заявлять о себе: если к ним пришёл кто-то, с кем Северус охотно болтал, то наверняка это был Малфой. Который старший. Впрочем, Гарри недолюбливал обоих, чтобы слишком уж радоваться встрече, поэтому он решил тихонько пробраться в спальню и сделать вид, что там и спал. Северус всегда ворчал, если Гарри дремал в кресле, сетуя на «бестолковую голову» и обещая, что в старости такая нелюбовь к собственному позвоночнику непременно аукнется. А ещё притворно жалел, что он-то не доживет до того момента, когда можно будет сказать волшебную фразу:«Я же говорил!»
Гарри так бы и прошёл мимо неплотно прикрытой двери, если бы не услышал, что разговор зашёл о нём. К подслушиванию можно относиться по-разному, но, вне всяких сомнений, если в разговоре называют чьё-то имя, то этому человеку следовало бы прислушаться. Иначе как узнать о себе нечто важное и интересное, пускай и чуть раньше? Гарри встал за самой дверью, где было слышно получше.
— Ну и где, по-твоему, бродит твоё чудо… вище?
— Люци, Гарри — очень общительный молодой человек, и может себе позволить…
— И позволяет, будь уверен! — в голосе Малфоя слышалось неприкрытое ехидство. — Пока ты ждёшь его, как Пенелопа. Ты посмотри на себя! Каким ты стал… мне больно видеть, как этот мальчишка вьёт из тебя верёвки.
Ни фига себе! Гарри от возмущения зашипел. Это ещё кто из кого вьёт?!
— Не преувеличивай, Люци.
— Да я только преуменьшаю! Я не узнаю своего старого друга — тебе же всегда было наплевать на собственную внешность! А сейчас…
Гарри насторожился. Почему-то он как уверился ещё в Хогвартсе, что его Северус далёк от самолюбования и совершенно не думает о том, как выглядит, так и продолжал считать. Хотя вроде бы голову тот каждый день моет. И зубы чистит… кажется… Гарри как-то раньше не обращал внимания на такие мелочи, но по всему выходило, что теперь надо бы присмотреться… а Малфой тем временем продолжал свои гнусные речи:
— Что за диета, объясни, мой мнительный друг? Зачем она тебе?
Диета?! Что за чушь?! Северус никогда…
— Люци, в нашем возрасте пора бы уже начать задумываться о физической форме.
— В нашем возрасте? — хохотнул Малфой. — Ты сам себя слышишь?! Лично у меня — и возраст великолепен, и форма хороша, и содержание.
— Поздравляю.
— Северус, но ведь ты всегда любил сладкое.
Что? Гарри остолбенел. Как это «всегда любил»?
— Любил, но это ничего не означает.
— Означает, да ещё как! Из-за мальчишки, который берёт от жизни всё и уже, кстати, порядком округлился, ты отказываешь себе в маленьких радостях жизни.
— Люциус, я не понимаю, чего ты добиваешься?
— Я просто хочу, чтобы ты взял пример со своего юного любовника и послал к дьяволу все эти дурацкие ограничения.
Гарри был уверен, что у них с Северусом всё именно так и происходит — всё хорошо и никто себе ни в чём не отказывает, а оказалось… проклятый Малфой!
— Иногда ты бываешь очень утомительным.
— А ты занудным! Не в этом дело.
— Неужели, — Гарри тут явственно представил, как Северус иронично приподнимает бровь. — Может, просветишь меня, в чём тогда?
— Разумеется. Мне не трудно открыть секрет гармоничных отношений.
— Даже так?
— Даже! — отрезал Малфой. — Итак, всё дело в искренности и принятии.
Тоже мне секрет! Гарри презрительно поморщился — будто это какая-то тайна. Правда, Малфой забыл ещё про хороший секс, но ему простительно, в его-то возрасте…
— Хорошо, мой умный друг. Только ответь мне на один вопрос: ты лично считаешь меня привлекательным?
Что?! От возмущения Гарри чуть не выдал своего присутствия. Зачем это его Северусу быть привлекательным для Малфоя?
Смотреть на огонь в камине было здорово, а смотреть и раскачиваться — вдвойне. Гарри лениво закутался в плед и поджал ноги, удобно сворачиваясь в кресле. Ему было слишком хорошо, чтобы перебираться на диван, слишком уютно… Он зевнул и устроил голову на подлокотнике, а глаза закрылись сами.
Проснулся он, когда уже совсем стемнело, и комнату освещал лишь слабый отблеск прогоревших дров в камине. Гарри ещё раз зевнул и поднялся, потирая затёкшую шею и прислушиваясь к едва слышным голосам из кабинета. На душе потеплело — Северус уже дома. Гарри не торопился заявлять о себе: если к ним пришёл кто-то, с кем Северус охотно болтал, то наверняка это был Малфой. Который старший. Впрочем, Гарри недолюбливал обоих, чтобы слишком уж радоваться встрече, поэтому он решил тихонько пробраться в спальню и сделать вид, что там и спал. Северус всегда ворчал, если Гарри дремал в кресле, сетуя на «бестолковую голову» и обещая, что в старости такая нелюбовь к собственному позвоночнику непременно аукнется. А ещё притворно жалел, что он-то не доживет до того момента, когда можно будет сказать волшебную фразу:«Я же говорил!»
Гарри так бы и прошёл мимо неплотно прикрытой двери, если бы не услышал, что разговор зашёл о нём. К подслушиванию можно относиться по-разному, но, вне всяких сомнений, если в разговоре называют чьё-то имя, то этому человеку следовало бы прислушаться. Иначе как узнать о себе нечто важное и интересное, пускай и чуть раньше? Гарри встал за самой дверью, где было слышно получше.
— Ну и где, по-твоему, бродит твоё чудо… вище?
— Люци, Гарри — очень общительный молодой человек, и может себе позволить…
— И позволяет, будь уверен! — в голосе Малфоя слышалось неприкрытое ехидство. — Пока ты ждёшь его, как Пенелопа. Ты посмотри на себя! Каким ты стал… мне больно видеть, как этот мальчишка вьёт из тебя верёвки.
Ни фига себе! Гарри от возмущения зашипел. Это ещё кто из кого вьёт?!
— Не преувеличивай, Люци.
— Да я только преуменьшаю! Я не узнаю своего старого друга — тебе же всегда было наплевать на собственную внешность! А сейчас…
Гарри насторожился. Почему-то он как уверился ещё в Хогвартсе, что его Северус далёк от самолюбования и совершенно не думает о том, как выглядит, так и продолжал считать. Хотя вроде бы голову тот каждый день моет. И зубы чистит… кажется… Гарри как-то раньше не обращал внимания на такие мелочи, но по всему выходило, что теперь надо бы присмотреться… а Малфой тем временем продолжал свои гнусные речи:
— Что за диета, объясни, мой мнительный друг? Зачем она тебе?
Диета?! Что за чушь?! Северус никогда…
— Люци, в нашем возрасте пора бы уже начать задумываться о физической форме.
— В нашем возрасте? — хохотнул Малфой. — Ты сам себя слышишь?! Лично у меня — и возраст великолепен, и форма хороша, и содержание.
— Поздравляю.
— Северус, но ведь ты всегда любил сладкое.
Что? Гарри остолбенел. Как это «всегда любил»?
— Любил, но это ничего не означает.
— Означает, да ещё как! Из-за мальчишки, который берёт от жизни всё и уже, кстати, порядком округлился, ты отказываешь себе в маленьких радостях жизни.
— Люциус, я не понимаю, чего ты добиваешься?
— Я просто хочу, чтобы ты взял пример со своего юного любовника и послал к дьяволу все эти дурацкие ограничения.
Гарри был уверен, что у них с Северусом всё именно так и происходит — всё хорошо и никто себе ни в чём не отказывает, а оказалось… проклятый Малфой!
— Иногда ты бываешь очень утомительным.
— А ты занудным! Не в этом дело.
— Неужели, — Гарри тут явственно представил, как Северус иронично приподнимает бровь. — Может, просветишь меня, в чём тогда?
— Разумеется. Мне не трудно открыть секрет гармоничных отношений.
— Даже так?
— Даже! — отрезал Малфой. — Итак, всё дело в искренности и принятии.
Тоже мне секрет! Гарри презрительно поморщился — будто это какая-то тайна. Правда, Малфой забыл ещё про хороший секс, но ему простительно, в его-то возрасте…
— Хорошо, мой умный друг. Только ответь мне на один вопрос: ты лично считаешь меня привлекательным?
Что?! От возмущения Гарри чуть не выдал своего присутствия. Зачем это его Северусу быть привлекательным для Малфоя?
Страница 1 из 4
