Septem

Люпин смотрел выжидающе, будто ждал продолжения беседы. Присутствие книги в личном кабинете ощущалось почти физически.

— Северус, — негромко сказал Люпин. — Минерва говорила со мной о ситуации… с Гарри.

Началось…

— Я сказал ей, что каждый вечер он через твой камин возвращается на Гриммо. Потому что ему нужно отойти от потрясения и немного побыть одному, прежде чем возвращаться в общие спальни.

— Зачем? — зло спросил Северус. — Это не твоё дело, Люпин, и мне кажется, я ясно дал тебе это понять.

— Просто не хочу, чтобы беспокойство Минервы мешало… найти то, что…

— Тебе следовало обсудить этот момент со мной, — перебил его Северус, вставая со своего места.

— Я пытался, — Люпин повернул к нему голову.

— Твоя помощь не требуется.

Северус хотел добавить ещё что-то, но из камина раздалось тихое потрескивание, и спустя мгновение в кабинете появился Маккейн.

— Беллерофонт? — Люпин вскочил со стула и протянул ему руку.

— Римус, — сдержанно ответил Маккейн. — Рад встрече.

Северус скрыл своё удивление за гримасой неудовольствия и сказал чересчур громко:

— Не смею вас задерживать, профессор Люпин.

Люпин немного неловко сделал шаг назад, повернулся и вышел. Северус досчитал про себя до дюжины и сделал знак Беллерофонту ждать его здесь.

Книга была извлечена из внутреннего ящика, пронесена через проём и возвращена Маккейну. Чувство потери усугубилось каким-то странным ощущением — будто что-то оборвалось у него внутри, будто он упустил свою единственную возможность.

— Всё в порядке? — в голосе Маккейна было скорее утверждение, чем вопрос.

— Да. Мне потребовалось меньше времени, чем планировалось, и я не хочу оставлять книгу здесь, пока буду занят, — прозвучало как оправдание, но Маккейн сдержано кивнул.

— Понимаю. Нам всем когда-либо приходится идти на риск, но если есть возможность избежать этого, стоит ей воспользоваться, — сказал он негромко.

Маккейн покинул кабинет, и Северус понял, что ошибался на его счёт. Впервые на лице Беллерофонта ясно проступила тревога. Или он не счёл нужным скрыть это, или скрывал более сильные переживания. Страх быть впутанным в серьёзное дело?

Северус стиснул зубы и с досадой посмотрел на камин, хотя тот был ни при чём. Тянущее ощущение, которое возникло сразу же при появлении Маккейна, не исчезало из его руки — предплечье будто разбухало, хотя никаких физических проявлений у этого ощущения не было.

Ужин обещал быть интересным. Он не смог заставить себя спуститься на обед, и теперь было необходимо съесть хоть что-то. Невидимая боль усиливалась, отдаваясь в руке с каждым шагом, а затем сменилась надавливающими ощущениями под кожей.

Удивительно, но место Макгонагалл пустовало — видимо, он появился слишком рано. Или поздно. Люпин поднял на него глаза, продолжая разделять пудинг на маленькие кучки, которых в его тарелке была целая дюжина.

Боль ушла внезапно — будто никогда и не было. Как вовремя. Северус решительно отправил в рот кусок спаржи — её вкус был отвратителен сам по себе, поэтому он не сможет понять, повторяется ли вчерашняя история с изменённым вкусовым восприятием.

Он посмотрел в зал, как-то сразу попав взглядом на гриффиндорский стол. Гарри, казалось, страдал от одного вида пудинга, но не это волновало Северуса, а то, как часто он поворачивается в сторону слизеринского стола, внимательно наблюдая за Хендриком Маккейном. Стиснув вилку покрепче, Северус проглотил спаржу и приготовился к употреблению ещё одного куска.

Ещё спаржи и кусок запечённой птицы. И он снова забыл про кофе, поэтому пить придётся воду. Северус почти не чувствовал вкус, но это было гораздо лучше, чем вчерашнее ощущение, что ешь падаль. В Большом зале, казалось, стало как-то душно, но Северус не сразу обратил на это внимание. Новое необъяснимое чувство пробиралось в его сознание, и он тщательно прислушивался к каждому его проявлению.

Северус посмотрел в зал. Место Гарри пустовало. Отбросив странные мысли, он быстро поднялся и направился к выходу. Если то, что он узнал из книги, действительно происходит, следовало поторопиться. Как ни странно, Гарри направлялся не к выходу из замка, не к его кабинету, а в Выручай-комнату.

— Северус.

Его лицо было в крови, а нос, скорее всего, сломан. Разозлившись больше на себя за преждевременные опасения, чем на Гарри, очевидно, впутавшегося в очередную историю, Северус помог ему подняться. Ощущения облегчения и досады смешивались и дополнялись вернувшейся болью в руке. Превосходно.

Гарри смотрел испуганно, но это не волновало Северуса. Он вылечил его нос и очистил лицо от крови заклинанием, до которого Гарри, как и следовало ожидать, не додумался самостоятельно. Стараясь удержаться от того, чтобы дотронуться до предплечья и хоть немного унять вернувшуюся боль, Северус направился в свой кабинет.