Septem

Кожа Хендрика была солоноватой на вкус, но такой нежной, что Гарри скользил по ней языком, спускаясь к животу, и старался не касаться членом грубой обивки дивана. Вообще ничего не касаться. Хендрик дышал резко, обнимал его руками, отзываясь на каждое самое лёгкое касание, и Гарри едва сдерживался, чтобы не прекратить всё прямо сейчас. Он уже несколько раз останавливал руки Хендрика, тянущиеся к его члену, и каждый раз тело протестовало, стремясь к скорой развязке.

Любое прикосновение к Хендрику отзывалось глухой болью внизу, в которую превратилось его возбуждение, но уверенность в том, что сам Хендрик чувствует себя едва ли более устойчиво, не покидала Гарри. Чтобы закрепить результат, он чуть передвинул голову, касаясь губами головки его члена. Хендрик чуть слышно вскрикнул и шумно вдохнул. Гарри чуть приоткрыл рот, с силой удерживая его бёдра, и слегка провёл языком, касаясь расщелины, а затем сомкнул губы, слыша полувздох-полувскрик. Освободив член, он раскрыл рот шире и взял его на столько, на сколько смог. Несколько плавных движений с нажимом языком, и Хендрика забила крупная дрожь. Гарри резко отстранился, ища в груде одежды свою волшебную палочку.

— Я хочу в тебя, — прошептал он в подрагивающие от разочарования губы Хендрика. — Пожалуйста.

Снова не поцелуй, а скорее грубое вторжение, и Хендрик застонал ему прямо в рот, выгибаясь всем телом.

— Да, — тихий выдох, и Гарри произнёс заклинание.

Хендрик дёрнулся, и его пальцы сомкнулись на запястье Гарри. От напряжения болели даже веки, но спешить было нельзя. Осторожное касание — и снова поцелуй. Там было так гладко и горячо, что перед глазами плясали тёмные круги. По плечам прошла судорога, и Гарри понял, что ждать дальше бессмысленно. Осторожно проник пальцами внутрь. Всё действительно расслабленно и скользко от смазки. Он чуть развернул ладонь, просовывая пальцы глубже и надавливая туда, где предположительно…

— А-а, — Хендрик вскрикнул и двинул бёдрами, и Гарри подумал, что сойдёт с ума прямо сейчас.

В желудке всё сжалось, скручиваясь в непонятный острый ком. Его член упирается во вход, Хендрик что-то шепчет, но Гарри ничего не слышит из-за того, как шумит в ушах. Даже если бы этого не было, даже в полной тишине он не смог бы сконцентрироваться на том, что говорил Хендрик. Двигаться медленно, так, насколько только можно. Пальцы Хендрика впиваются в его спину, притягивая на себя, будто он, наоборот, хотел ускорить процесс. И ему больно — Гарри видит, что больно, но не может остановиться. Единственное, что он может — двигаться медленно, погружаясь всё глубже, и целовать шею, подбородок, губы — то отстраняясь, то снова легко и влажно касаясь губами. Губы горят огнём, всё тело — как расплавленная горящая масса. Он внутри целиком, стенки сдавливают его член, и одно это подводит на самый край. Хендрик дрожит, на его лбу — мелкие капли. Гарри приподнимается и слизывает их, выходя почти полностью, и снова входит на всю длину. Слишком быстро, но Хендрик издаёт слабый стон, в котором Гарри не слышит боль. Или ему кажется… Он ждёт немного, чувствуя, как напряжение в паху растёт, сгибает ноги Хендрика в коленях и поднимает их к его груди, заставляя приподняться, сгибаясь в открытой, такой доступной позе, что у него самого перехватывает дыхание. И он начинает двигаться, сперва короткими толчками, скорее инстинктивно, чем по собственному желанию, и на каждый толчок Хендрик отвечает громким выдохом. И, кажется, всё действительно в порядке. И теперь можно…

Гарри отпускает себя и делает глубокие, сильные и резкие движения, и под кожей по жилам вместо крови текут мелкие ледяные осколки, царапая все его внутренности. Во рту пересохло. Глаза Хендрика открыты, он смотрит на него так, что внутри всё переворачивается. Он реагирует на каждое движение, от его редких тихих стонов ледяные осколки становятся ещё холоднее, и Гарри запрокидывает голову и ускоряет движения, не чувствуя ничего, кроме приближающейся ледяной стихии, которая вот-вот поглотит его. Он отпускает ноги Хендрика, и тот упирается ступнями в диван, двигаясь навстречу, что ещё больше усиливает ощущения. Хендрика снова била дрожь, а стоны почти прекратились, перейдя в беззвучное заглатывание воздуха. Значит, близко…

Проведя рукой по липкому от пота животу Хендрика, Гарри взял в ладонь его член. Замедлив движения, он старался сконцентрироваться на движениях руки, но больших усилий прилагать не пришлось. Вздрогнув так сильно, что Гарри чуть не выскользнул из него, Хендрик задышал часто, выгнулся под ним и, издав протяжный всхлип, кончил. Гарри продолжал движения, закрыв глаза. Через десяток коротких и резких толчков белая пелена настигла его, и он, тяжело дыша, рухнул на Хендрика.

Гарри закрыл глаза и попытался вернуться в реальность. Хендрик лежал на спине, запрокинув голову, и не шевелился. Немного придя в себя, Гарри применил Очищающее к ним обоим. Он осторожно провёл рукой по белому тёплому животу.