Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт уничтожен, но праздновать победу рано. Остался по крайней мере один крестраж, заключающий в себя часть души Тёмного Лорда.
Добавить в моё избранное
300 мин, 24 сек 12422
Хендрик сидел рядом, обхватив руками колени, и смотрел ему в лицо. Его не смущает то, о чём они говорят? Гарри ощущал себя неловко, и к этому ощущению прибавлялось что-то ещё.
Гарри всё ещё хорошо помнил, что чувствовал, когда вернулся из Выручай-комнаты в кабинет Северуса. После того как Хендрик поцеловал его. И ушёл. Как он раз за разом тратил свой последний запас сил на какие-то бессмысленные заклинания, только чтобы не думать и не возвращаться к этому моменту. Несмотря на это, Гарри казалось, что он упускает в своём воспоминании что-то важное.
Хендрик ничего не спрашивал больше. Он сидел, не шевелясь, а на его лице было непонятное выражение. По крайней мере, Гарри не знал, что оно означало.
Ощущение неизвестно откуда взявшейся тоски и разочарования поползло по спине, вызывая лёгкий озноб. Камин продолжал гореть, и в комнате было по-прежнему тепло, а лицо Хендрика было по-прежнему красиво, и его губы наверняка были такими же мягкими и податливыми, как в тот раз. И, возможно, он оттолкнёт его так же быстро, и чувство абсолютной безысходности вернётся, и будет очень кстати, если вместо Терри к утру сюда вернётся новый Волдеморт.
Гарри придвинулся ближе, пытаясь сглотнуть огромный ком в горле. Он протянул руку к волосам Хендрика и заправил несколько выбившихся прядей за ухо. От прикосновения пальцев к мочке Хендрик еле заметно вздрогнул, но ничего не сказал, продолжая смотреть на него нечитаемым взглядом. Гарри наклонился к его уху и очень тихо, будто боясь собственного голоса, сказал: «Можешь поцеловать меня ещё раз?». Он слегка задел губами ухо и почувствовал, как по спине снова пробежала дрожь. Ну почему он реагирует так на малейшее прикосновение? Сперва ему казалось, что Хендрик всё-таки не услышал или не разобрал его вопрос, потому что по его застывшему лицу нельзя было сказать, что он понял.
Гарри положил ладони на его колени и слегка провёл вниз, чуть надавливая и заставляя опустить ноги. Ком в горле заполонил собой дыхательные пути, и он не мог дышать нормально, слишком мало воздуха попадало в лёгкие. Мысли путались. И, пожалуй, да. Было немного страшно. До лица Хендрика оставалось не больше нескольких дюймов, но Гарри не шевелился, ожидая. И Хендрик, снова чуть дёрнувшись, подался ему навстречу.
Всё верно, его губы были такими же мягкими и податливыми, а дыхание таким же горячим. Поцелуй вышел неглубоким и медленным. Хендрик захватил его губу и потянул, покусывая, и вся кровь устремилась вниз, резко и болезненно.
Гарри отклонил голову назад, слишком быстро разрывая поцелуй. Щёки горели. Шумно сглотнув, он потянул Хендрика на себя, и тот скользнул ногой через его ноги, усаживаясь сверху. Снова поцелуй — язык Хендрика глубоко в его рту, движения быстрые и сильные. В ушах шумело. Боясь потерять самообладание, Гарри принимал поцелуй, не стараясь перехватить инициативу. Он дышал какими-то урывками, а руки дрожали, и он прижал Хендрика ближе, чувствуя тепло его тела под ладонями. Хотелось чувствовать больше, и он выправил его рубашку из брюк, проникая под ткань, медленно проводя руками по горячей гладкой спине. Это было восхитительно, это заполняло все его мысли и не давало ни малейшего шанса усомниться в разумности происходящего. Гарри снова разорвал поцелуй, слушая сбившееся дыхание Хендрика. Он расстегнул верхние пуговицы его рубашки и провёл губами по ключицам, чуть прикусывая кожу. И пришлось проявить всё самообладание, чтобы действительно расстегнуть оставшиеся пуговицы, оставив их в полной сохранности.
Кожа Хендрика была тёплой и гладкой, он жарко дышал ему в волосы, обнимая за плечи. Гарри провёл ладонью от середины спины до шеи, чувствуя, как от этого простого прикосновения горячая глухая волна направляется в пах, и закрыл глаза, пытаясь удержаться в сознании и не сорваться. Не спешить. Он легко надавил на затылок Хендрика, притягивая ближе, и, наконец, поцеловал сам — резко и сильно, так, как хотелось больше всего, без каких-либо страхов и объяснений. Хендрик так же яростно отвечал на поцелуй, впускал его язык и позволял прижимать к себе максимально близко. Он придвинулся, сев почти вплотную, и у Гарри потемнело в глазах от внезапного давления. Инстинктивно он подался бёдрами навстречу, и Хендрик коротко выдохнул, склонив голову ему на плечо. От осознания того, что он тоже возбуждён так, что с трудом себя контролирует, Гарри почувствовал, как горячая волна возвращается, и чтобы не кончить прямо так, столкнул Хендрика с себя.
Свитер, ботинки, носки и брюки полетели на пол. Хендрик раздевался ещё быстрее, и его тело было таким красивым, что Гарри переводил взгляд в дальние тёмные углы комнаты, где могло быть всё, что угодно, и не было Хендрика, которого он хотел до боли в паху. И которого получит совсем скоро, если сумеет продержаться. Ещё немного. Дементоры, Волдеморт, гной бубонтюбера, голый Рон. Всё, что угодно, пожалуйста…
Гарри всё ещё хорошо помнил, что чувствовал, когда вернулся из Выручай-комнаты в кабинет Северуса. После того как Хендрик поцеловал его. И ушёл. Как он раз за разом тратил свой последний запас сил на какие-то бессмысленные заклинания, только чтобы не думать и не возвращаться к этому моменту. Несмотря на это, Гарри казалось, что он упускает в своём воспоминании что-то важное.
Хендрик ничего не спрашивал больше. Он сидел, не шевелясь, а на его лице было непонятное выражение. По крайней мере, Гарри не знал, что оно означало.
Ощущение неизвестно откуда взявшейся тоски и разочарования поползло по спине, вызывая лёгкий озноб. Камин продолжал гореть, и в комнате было по-прежнему тепло, а лицо Хендрика было по-прежнему красиво, и его губы наверняка были такими же мягкими и податливыми, как в тот раз. И, возможно, он оттолкнёт его так же быстро, и чувство абсолютной безысходности вернётся, и будет очень кстати, если вместо Терри к утру сюда вернётся новый Волдеморт.
Гарри придвинулся ближе, пытаясь сглотнуть огромный ком в горле. Он протянул руку к волосам Хендрика и заправил несколько выбившихся прядей за ухо. От прикосновения пальцев к мочке Хендрик еле заметно вздрогнул, но ничего не сказал, продолжая смотреть на него нечитаемым взглядом. Гарри наклонился к его уху и очень тихо, будто боясь собственного голоса, сказал: «Можешь поцеловать меня ещё раз?». Он слегка задел губами ухо и почувствовал, как по спине снова пробежала дрожь. Ну почему он реагирует так на малейшее прикосновение? Сперва ему казалось, что Хендрик всё-таки не услышал или не разобрал его вопрос, потому что по его застывшему лицу нельзя было сказать, что он понял.
Гарри положил ладони на его колени и слегка провёл вниз, чуть надавливая и заставляя опустить ноги. Ком в горле заполонил собой дыхательные пути, и он не мог дышать нормально, слишком мало воздуха попадало в лёгкие. Мысли путались. И, пожалуй, да. Было немного страшно. До лица Хендрика оставалось не больше нескольких дюймов, но Гарри не шевелился, ожидая. И Хендрик, снова чуть дёрнувшись, подался ему навстречу.
Всё верно, его губы были такими же мягкими и податливыми, а дыхание таким же горячим. Поцелуй вышел неглубоким и медленным. Хендрик захватил его губу и потянул, покусывая, и вся кровь устремилась вниз, резко и болезненно.
Гарри отклонил голову назад, слишком быстро разрывая поцелуй. Щёки горели. Шумно сглотнув, он потянул Хендрика на себя, и тот скользнул ногой через его ноги, усаживаясь сверху. Снова поцелуй — язык Хендрика глубоко в его рту, движения быстрые и сильные. В ушах шумело. Боясь потерять самообладание, Гарри принимал поцелуй, не стараясь перехватить инициативу. Он дышал какими-то урывками, а руки дрожали, и он прижал Хендрика ближе, чувствуя тепло его тела под ладонями. Хотелось чувствовать больше, и он выправил его рубашку из брюк, проникая под ткань, медленно проводя руками по горячей гладкой спине. Это было восхитительно, это заполняло все его мысли и не давало ни малейшего шанса усомниться в разумности происходящего. Гарри снова разорвал поцелуй, слушая сбившееся дыхание Хендрика. Он расстегнул верхние пуговицы его рубашки и провёл губами по ключицам, чуть прикусывая кожу. И пришлось проявить всё самообладание, чтобы действительно расстегнуть оставшиеся пуговицы, оставив их в полной сохранности.
Кожа Хендрика была тёплой и гладкой, он жарко дышал ему в волосы, обнимая за плечи. Гарри провёл ладонью от середины спины до шеи, чувствуя, как от этого простого прикосновения горячая глухая волна направляется в пах, и закрыл глаза, пытаясь удержаться в сознании и не сорваться. Не спешить. Он легко надавил на затылок Хендрика, притягивая ближе, и, наконец, поцеловал сам — резко и сильно, так, как хотелось больше всего, без каких-либо страхов и объяснений. Хендрик так же яростно отвечал на поцелуй, впускал его язык и позволял прижимать к себе максимально близко. Он придвинулся, сев почти вплотную, и у Гарри потемнело в глазах от внезапного давления. Инстинктивно он подался бёдрами навстречу, и Хендрик коротко выдохнул, склонив голову ему на плечо. От осознания того, что он тоже возбуждён так, что с трудом себя контролирует, Гарри почувствовал, как горячая волна возвращается, и чтобы не кончить прямо так, столкнул Хендрика с себя.
Свитер, ботинки, носки и брюки полетели на пол. Хендрик раздевался ещё быстрее, и его тело было таким красивым, что Гарри переводил взгляд в дальние тёмные углы комнаты, где могло быть всё, что угодно, и не было Хендрика, которого он хотел до боли в паху. И которого получит совсем скоро, если сумеет продержаться. Ещё немного. Дементоры, Волдеморт, гной бубонтюбера, голый Рон. Всё, что угодно, пожалуйста…
Страница 42 из 86
