Septem

— Я всё ещё надеюсь узнать цель своего визита, — сказал он спокойно, поняв, что осмотр личных покоев оборотня затягивается. — Итак?

— Ты читал газеты, — голос Люпина изменился, став глуше и глубже, и Северус заставлял себя не замечать этого. — У нас было собрание этим вечером. Локальное, можно сказать. Кое-кто начал тревожиться, чем дальше — тем больше разных толков. Суды над Пожирателями затягиваются.

— Это заслуга Министерства и новых принципов его главы, — раздражённо напомнил Северус.

— Кингсли думает, что Пожиратели что-то затевают. Их содержат отдельно друг от друга, но при этом многие показания сходятся, ложные показания, Северус. Те, что придумываются на ходу. Кингсли принёс пергаменты с последних слушаний, там действительно что-то не то.

— Что именно? — Северус смотрел на напряжённые руки Люпина, с силой упирающиеся в тахту, будто тот пытался подняться, но не мог справиться с собственным весом.

— Северус, — Люпин по-прежнему не отводил взгляд от его лица. — Ты уверен, что тебе не нужна никакая помощь? Всё в порядке?

— Будет в порядке, если я избавлюсь от необходимости отвечать на твои вопросы, — зло бросил Северус.

Люпин молчал. Слишком долго. Северус медленно повернул голову и посмотрел не него. Зрачки были расширены и почти полностью закрывали радужку, отчего глаза казались абсолютно чёрными. Симптом приближения полнолуния. Признак скорого превращения. Северус повторял это мысленно, желая сделать шаг назад, но за спиной была дверь.

— Завтра в полдень, в моём кабинете, — интонации были ровными, по крайней мере, лучше бы были.

Ответа не было. Люпин сделал короткое движение, переместив вес тела на руки, и Северус мгновенно развернулся и открыл дверь, выскальзывая наружу.

Пустота холодного коридора успокаивала, и он замедлил шаг, ощущая, как ледяное напряжение покидает тело. Спустя три лестничных пролёта Северус подумал, что, возможно, стоило узнать более подробно о так внезапно возобновившейся деятельности Ордена. О многом говорило уже то, что его участие в закрытом собрании не предполагалось. Но о возвращении не могло быть и речи, завтра он постарается узнать подробности, а сегодня нужно добраться до кабинета. Северус намеренно замедлил шаг, доказывая самому себе, что страх — не его слабость. Но лучше было бы не засыпать этой ночью.

Гарри сидел на его месте, повернувшись к портрету Дамблдора.

— Как поживает Римус? — на лице покойного директора сияла мягкая улыбка, но глаза смотрели внимательно и серьёзно. — Завтра полнолуние, не так ли?

— Да, — Северус окинул взглядом стопки пергаментов, загромождавшие стол, пытаясь собраться с мыслями и побороть внезапную растерянность. — Почему ты всё ещё здесь?

— Просто на тот случай, если Макгонагалл вернулась бы, — Гарри смотрел на него, но Северус не поворачивал лица. — Не знаю, мало ли что. Вдруг она бы захотела лично посетить дом на Гриммо.

— Безусловно, — Северус подошёл к стене и открыл чарами проём. — Разве могут быть у Макгонагалл более важные дела, чем персональная забота о Гарри Поттере?

Гарри поднялся и пошёл за ним, на ходу бросив «Доброй ночи, профессор Дамблдор». У второго проёма Северус замер на мгновение, но затем, отставив сомнения, которых и так за один вечер было предостаточно, открыл проход.

В конце концов, слова Аберфорта содержали долю истины. Как ни трудно было признать это, Северус полагал, что поступил верно, послушав младшего Дамблдора.

Гарри по инерции сделал пару шагов вперёд и замер, оглядываясь по сторонам. Промедление длилось недолго, но Северусу пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоиться и сохранить отстранённо-невозмутимый вид.

— Оно настоящее? — Гарри наконец ожил и приблизился к окну, проведя рукой по раме. К удивлению Северуса, он оказался способен сделать верный вывод сам. — Зачарованное. Но так даже лучше, его не будет видно снаружи. Оно показывает то, что за этой стеной?

— Да.

Странно, что окно было первым, что он заметил. Видимо, это действительно имело большое значение. Гарри повернулся и посмотрел на него скорее удивлённо, чем радостно, но он, конечно, уже давно не ребёнок, чтобы радоваться пустякам. Его взгляд переместился куда-то за левое плечо Северуса.

— Шкаф? Что в нём?

— Ты можешь посмотреть, — Северус легко кивнул в сторону нового предмета мебели. Не трансфигурированного, а самого настоящего. Он лишь позволил себе поменять цвет: Альбус Дамблдор отличался довольно своеобразным вкусом по части цветовой гаммы.

— Ай!

Северус повернулся к шкафу и подавил усмешку. Одной рукой Гарри держал метлу, а второй потирал ушибленный лоб.

— Осторожнее, Гарри, — тихо произнёс он.

— Здесь мои вещи.

— Какое точное замечание…

Гарри, кажется, пару мгновений раздумывал, что сказать, когда, наконец, заметил третье изменение в комнате.