Septem

Хендрик лежал, не шевелясь — может быть, и правда уснул. Стараясь не разбудить его, Гарри поднялся и сделал несколько шагов по направлению к звуку. Здесь заканчивался берег и начиналась река. Постояв несколько минут и посмотрев бесцельно на воду, Гарри понял, что ждать нечего, и вернулся обратно.

Уснуть не удавалось. Тихие шлёпающие шаги, новые всплески, капли, едва слышимое щёлканье. Вокруг было пусто — Гарри помнил, что Хендрик говорил о вымершей реке, в которой жила одна только гидра. Звуки возникали внезапно, в разных сторонах, но когда Гарри оборачивался, подходил ближе, вглядываясь в темноту, то находил только пустоту или ровную поверхность реки. В конце концов, он лёг на камни, перестав обращать внимание на всё происходящее.

Хендрик лежал так неподвижно, что несколько раз Гарри осторожно касался его спины, чтобы проверить, дышит ли он. Ему казалось, что рядом, за его собственными плечами, есть ещё кто-то, но оборачиваться было бы глупо.

Поэтому, чтобы не вздрагивать от малейшего шороха, Гарри принялся разглядывать в темноте спину и затылок Хендрика. Волосы так и не высохли, а его свитер, похоже, утонул в реке. Гарри осторожно коснулся его волос — они приятно холодили саднившую ладонь. Вздохнув, Гарри отодвинулся дальше.

Балансируя на грани сна и реальности, Гарри понял, что снова слышит шаги. Даже чувствует — кто-то ходил совсем рядом. Он открыл глаза и резко сел.

— Ты слышал? — из темноты справа появился Хендрик. — Шипение, прямо из воды?

— Пора уходить, — Гарри потянул затёкшие ноги. — Чем скорее, тем лучше.

На этот раз путь шёл по пещерам. Снова полная темнота, но пол теперь не был идеально ровным: ботинки то и дело застревали в выбоинах и расщелинах, и пару раз приходилось обходить груды камней. Хендрик упорно молчал, односложно отвечая на его вопросы, и Гарри чувствовал, что нужно спешить. Всё это должно было закончиться быстрее, чем он потеряет последнюю выдержку. Даже во времена бесцельного странствования по лесам он чувствовал себя более уверено и бодро.

Меч был тяжёлым. Хендрик ушёл вперёд, время от времени коротко предупреждая о ямах и спусках. Временами их тоннель поворачивал, и Гарри думал, что они идут по спирали, ведущий вниз, всё глубже под землю. По крайней мере, у пространства были границы — две стены, за одну из которых держался Гарри, чтобы не упасть при неудачном стечении обстоятельств. Слабость и усталость никуда не делись, к ним прибавился голод и раздражение.

— Долго ещё? — крикнул он вперёд.

— Я могу понести меч, — судя по звуку шагов, Хендрик приближался. Осторожно перехватив рукоятку, он снова ушёл вперёд.

И это всё. Остаток пути Хендрик не произносил ни слова, перестав даже предупреждать о поворотах и скоплениях камней у стены. Гарри тоже молчал и старался не слишком отставать.

Начинало светлеть. Очертания стен становились различимыми, и вскоре можно было увидеть даже фигуру Хендрика, идущего на дюжину шагов впереди. Значит, скоро.

Действительно, через какое-то время Хендрик остановился и обернулся на него.

— Мы пришли.

В круглую пещеру вёл только один тоннель — тот, по которому они попали сюда. Если и был короткий путь, он выглядел как-то иначе.

— Крестраж где-то здесь? — спросил Гарри, обходя Хендрика, но вскоре понял, что его вопрос был лишним. На овальном каменном возвышении в центре пещеры, как на жертвенном алтаре, лежала перчатка.

Хендрик протянул ему меч, и Гарри, схватив рукоятку обеими руками, подошёл ближе. Поднять его и ударить крестраж теперь казалось слишком простым выходом. Такой длинный путь, столько времени в темноте, холоде, и всё ради того, чтобы разрубить перчатку мечом. Он должен чувствовать что-то: торжество, тревогу, надежду, хоть что-то. Хендрик не смотрел на него, изучая форму пещеры. Стены источали едва ощутимое тепло и тусклый свет.

Подняв меч над перчаткой, Гарри замер. Крестраж никак не реагировал. Не пытался ворваться в его сознание. Чуть размахнувшись, Гарри ударил по перчатке мечом. Она вспыхнула огнём, раскаляя лезвие докрасна, жар мгновенно добрался до рукояти, и Гарри выпустил меч из рук. Он со звоном упал на камни, а огонь втянулся обратно в перчатку. Там, где к поверхности прикасался меч, осталась едва различимая среди множества других трещина.

Несколько минут Гарри просто стоял и смотрел на старую перчатку, вглядываясь в паутину царапин на её поверхности. Сердце билось глухо где-то в области желудка. Не получилось. Ничего не вышло. Всё это было зря — весь путь, всё потраченное время. Неуязвимая перчатка осталась неуязвимой.

Прикосновение к плечу заставило его выбраться из собственного отчаяния и обернуться.

— Был только один шанс из двух: либо это подействует, либо нет, — тихо сказал Хендрик. В его глазах читалась тревога, но голос был спокойным. — Теперь мы хотя бы знаем, что перчатку невозможно уничтожить никаким способом…