Septem

Даже стены здесь нуждались в реставрации, но её никто не проводил, потому что этой частью замка не пользовались. Северус остановился напротив железной двери и начал поочерёдно снимать Запирающие чары.

— О чём ты говорил с Дамблдором? — тихо спросил Гарри. — Я слышал, как вы разговаривали.

— О крестраже, — Хендрик побледнел ещё больше, его лицо теряло спокойное и сосредоточенное выражение, а в глазах проскальзывала паника. — И о Терри.

— И что Дамблдор тебе сказал?

Хендрик быстро посмотрел на Гарри и снова повернулся к двери, уже окутанной фиолетовым сиянием.

— То, что мне лучше быть здесь, — Хендрик запнулся, но вскоре быстро договорил. — Терри потребуется поддержка, последний день будет самым тяжёлым.

Гарри кивнул, обдумывая следующий вопрос, но Северус уже опустил палочку, и дверь открылась.

Внутри было мрачно и пыльно, но на стенах горели свечи, а в углу стояла узкая кровать, очевидно, трансфигурированная из чего-то в комнате. Терри не спал — он сидел на старой парте из тёмного дерева и спокойно смотрел на них.

Северус вскинул подбородок и прошёл в класс. Хендрик, напрягшись ещё больше, последовал за ним. Гарри закрыл дверь и принялся оглядываться по сторонам, ища окна или другие выходы. Конечно же, их не было.

— Есть ли какие-то изменения? — холодно спросил Северус, осматривая Терри. — Посторонние мысли? Странные желания?

— Нет. Пока нет, — Терри спрыгнул с парты на пол, подошёл к Хендрику и коротко обнял его одной рукой.

— Очень хорошо, — Северус небрежно взмахнул палочкой, и кровать исчезла, превратившись в старый сломанный стул. — Что ж, если возникнут новые обстоятельства, сообщите мне тем способом, о котором мы говорили.

Ещё раз оглядев старый класс, он направился к выходу.

— Как трогательно, — бросил Северус, выслушав аргументы Гарри.

— Я не об этом, — Гарри поджал губы, думая, как лучше выразить свою мысль. — Мне показалось, что Хендрик боится его. Понимаешь, как было тогда, когда…

Он осёкся, вспомнив произошедшее в Выручай-комнате.

— В общем, так уже было, и это оказалось связано с влиянием крестража.

— Что ты хочешь этим сказать? — Северус пристально посмотрел на него, сбавив шаг.

— Только то, что сказал.

— Мы не знаем механизм действия магии крестража, — напряжённая складка снова залегла между его бровей. — Крестраж наверняка попытается подчинить его волю вновь, и очевидно, что этого стоит опасаться.

Горгулья отодвинулась сразу, как только они подошли ближе.

— Может быть, ты прав, — Гарри не мог не ощущать смутную досаду.

— Может быть? — Северус усмехнулся, придерживая дверь.

Дамблдор на портрете притворялся спящим, и Северус не обратил на него никакого внимания.

— Нас ждёт трудный день, — сказал он. — И не стоит ожидать, что всё закончится именно сегодня.

— Что ты имеешь в виду? — Гарри замер, настороженно смотря ему в глаза. — Сегодня седьмой день, рано или поздно, но душа будет вынуждена покинуть крестраж.

— Нигде не говорится, каким образом появляется новое существо, если подходящего тела не найдётся, — спокойно заметил Северус. — Стоит учитывать, что об этом процессе известно слишком мало. Не следует полагать, что всё пройдёт легко.

— Как мы узнаем, что душа уже отделилась?

— Думаю, нужно воздержаться от посещения крестража сегодня, — Северус посмотрел в ту сторону, где лежал меч.

Гарри кивнул. Это было разумно.

Северус прошёл за свой стол и занял кресло, презрительно взглянув на хаос из пергаментов, возвышающийся перед ним. Ни до чего так и не дотронувшись, он поднял голову и посмотрел на Гарри.

Удивительно было то, как спокойно они могли разговаривать сейчас. Каждый такой небольшой разговор казался Гарри чем-то совершенно удивительным. Он прекрасно помнил недавние события — то, как он пришёл сюда, как постепенно замечал изменения в поведении Северуса, в его отношении к нему, как эти изменения становились всё серьёзнее и значительнее… Но сейчас он отчего-то не мог точно вспомнить, когда им удалось перейти через границу неприязни и добиться такого. Северус действительно слушал его, говорил с ним, он рассматривал его мнение, хотя Гарри много раз замечал примеры полного пренебрежения Северуса к мнениям профессоров или участников Ордена…

Иногда казалось, что Северус попросту всех ненавидит.

Всех, кроме него.

И какая бы причина ни лежала в основе этой не-ненависти, это было удивительно.

Северус был удивительным.

— Как ты призываешь еду, и почему посуда исчезает? — вдруг спросил Гарри, вспомнив о завтраке.

— Это делается с помощью уникальной силы, — Северус смотрел на него насмешливо. — Она называется «магия».

Поморщившись, Гарри подошёл ближе к столу.