Самый лучший па

сейчас он никогда не простит Уилла за то, что тот поставил его перед фактом.

— Уилл, — Ганнибал напоминает ему, что тот молчит несколько минут.

— Я жду ребенка. — Слова вылетают и повисают в воздухе словно живые.

— Мне лучше сесть. — Ганнибал держится до дивана, куда падает и с отсутствующим взглядом уставляется в пустоту.

Уилл почти улыбается. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь видел Ганнибала таким потрясенным. Возможно, никто больше его таким и не увидит. Было одновременно и сладко и горько видеть в своей собственной гостиной, как всегда собранный человек теряет самообладание.

— Ты… — Ганнибал нервно сглатывает и задерживает дыхание. — Он мой?

— Ганнибал! — Голос Уилла жестче, чем он того хочет. Он знает, Ганнибал не пытается упрекать его в неверности, это последствия потрясения.

— Извини. — Ганнибал даже морщится, глядя на него снизу вверх. — Я… я извиняюсь. Ты знал? Ты знал, что ты можешь… что это может случиться?

— Нет, — хмурится Уилл. — Я бы не залетел нарочно.

— Конечно, нет, я знаю. — Ганнибал проводит пальцами по волосам и поднимается, решив, что нужно уйти до того, как скажет что-то грубое и оскорбительное. — Мне нужно идти.

— Ганнибал, нет. — Уилл пытается схватить его за руку, не желая, чтобы тот садился за руль в таком состоянии. — Останься. Нам нужно поговорить.

— Да, поговорить. — Ганнибал закрывает рукой рот, глубоко вздыхает и поворачивается к двери. — Мы поговорим. Я обещаю. Мы поговорим, но не прямо сейчас.

— Ганнибал, ты не можешь…

— Уилл, пожалуйста. — Ганнибал отстраняется. — Я… просто дай мне немного времени.

Ганнибал оставляет его без каких-либо других слов, и Уилл думает, что вряд ли его увидит снова.

Наступают выходные и впервые, начиная с того момента, как начали встречаться, они не проводили их вместе.

Они впервые днями друг с другом не разговаривали. Целых два дня.

Уилл останавливается у дома Ганнибала и c волнением открывает дверь. Он не знает, чего ожидать. Что угодно, начиная с трупа, заканчивая пустым домом.

Это смешно и он это знает, но позволяет себе некоторую несерьезность. Он беременный мужчина, который время от времени ест человечину и разделяет постель с самым разыскиваемым в ФБР преступником. Смешные мысли последнее, что должно его волновать.

Так смешно, как мысль найти дом Ганнибала пустым, еще смешнее то, каким он находит кабинет. В беспорядке. Он никогда не видел ручку не на своем месте, а дом всегда блестел чистотой. Но сейчас Уилл был поражен стопками книг, которые покрывали столы, кресла и пол. Ганнибал сидел прямо на полу.

Пиджак, жилет и галстук были небрежно брошены на спинку кресла. У Ганнибала скрещены ноги, на коленях открытая книга. Первые несколько пуговиц его рубашки расстёгнуты, волосы слегка спутаны.

Если Уилл уже не любил бы его, он бы не смог устоять здесь и сейчас. Ему не надо было смотреть на обложки, он и так знал о чем книги.

— У нас есть приблизительно семь с половиной месяцев понять все это, — говорит ему Уилл. Ганнибал удивляется, увидев его, вызывая у Уилла улыбку. — Разве ты не в это был одет в пятницу?

Ганнибал переводит взгляд вниз и на самом деле краснеет.

— Сегодня суббота, не так ли?

— Пожалуйста, скажи мне, что ты вообще что-то ел, — Уилл хмурится и наклоняется к нему.

— Да, — говорит Ганнибал, не стараясь обдумать ответ. — Мне просто нужно знать.

— Вижу, — улыбается Уилл, пробегая глазами по кабинету еще раз. — Ты мог бы скачать все эти книги, ископаемое.

— Мне напомнить, кто тебя учил пользоваться скайпом? — Ганнибал не может сдержать улыбки.

— Никто не любит всезнаек, — сурово выговаривает Уилл, присаживаясь на пол рядом с ним. — Ты в порядке?

— Я? — Ганнибал качает головой. — Нет, я определённо не в порядке, но у меня есть ориентировочно семь с половиной месяцев, чтобы быть в порядке. Меня больше интересует, в порядке ли ты. Твое тело должно будет пройти через ряд изменений. Изменения затронут психику, а также физиологию.

— Ты думаешь, я не смогу справиться с ними? — спрашивает Уилл, отводя взгляд.

— Я никогда этого не говорил. Я знакомлю тебя с информацией. Я не могу гарантировать, что это будет легко. — Ганнибал берет его за подбородок и разворачивает, пока они не встречаются глазами. Он снимает очки с Уилла и наклоняется ближе. — Я могу только сказать тебе, я буду рядом. Семь с половиной месяцев, затем восемнадцать лет, и затем так долго, как ты мне позволишь.

— Я думал, ты не хочешь быть отцом, — Уилл не может не уточнить.

— Ах, это, — вздыхает Ганнибал. — На самом деле несправедливо спрашивать так, как это делал ты. До того момента, когда ты спросил меня, и включая его, я был против самой идеи детей. Но сейчас, когда возможность ребенка существует, я нахожу ее все привлекательнее.