Jolt

Предисловие

Словечко «джольт» в качестве кальки не имеет прямого перевода на русский и означает героиновый укол в вену. Процесс и результат. Однако героин этого романа не в шприцах, ложечках или пакетиках. И не в ширяющихся по углам наркоманах. Он в каждом слове, за каждой строчкой, в каждом ясном улыбающемся лице и в каждой тени. Всё, что может быть придумано, сказано и сделано — воплощается в другом, искажённом и перевёрнутом мире, будто ад наоборот, небеса вверх тормашками, а между ними — вы и ваше ополоумевшее сознание. Это тяжёлый дурман, порождающий мысли о шизофрении, множество странных вопросов и угнетённое состояние духа, при котором отрываешься и летишь в пустоту. И чем больше читаешь — тем меньше понимаешь и дальше отлетаешь.

Как это бывает? И разве так бывает? Да и что всё это значит? Что чтение будет очень тяжёлым. В плане понимания и проникновения в центры восприятия. Как если бы наркоман сел за обычную книгу… но нет, всё наоборот — нормальный адекватный человек берётся за наркоманскую книгу. Читает и роняет голову на стол. Её страницы будто пропитаны этиловым эфиром. Не хочешь, а вдыхаешь… и повреждаешься умом. А не дышать не можешь. Только очнёшься, сделаешь вдох и снова… полёт продолжится, дурман нескончаем, пока книга открыта. До последней строки и финальной точки.

Как вернуться обратно в тело или хотя бы выйти на стабильную орбиту вокруг него? Принять за аксиому, что доза невелика (каких-то 85 страниц машинописного текста), эффект продлится от нескольких часов до нескольких дней, а ломки — не будет. И все вопросы разрешатся в конце, выйдут вместе с пузырями воздуха из вены. А пока — чувствуйте, что вы упороты. Как был упорот я, пока писал. Верьте, что прилетит ангел и спасёт вас. Верьте в персонального ангела-хранителя от героина. И в счастливый исход. Бывших наркоманов не бывает, от этого иногда умирают.

Иногда дверь в сознание приходится открывать ломиком. Молча. Со злым и сосредоточенным выражением лица.

Так пусть наркотик хоть раз принесёт пользу, открыв дверь мягко, без скрипа.

I — кобальт

У Кси появились воспоминания о том, чего не было… к примеру, год назад. Он подошёл ко мне и сказал, что картина, висящая в холле над лестницей, вызвала ассоциации с одним убийцей.

«Я повстречал его в баре, куда меня отвёз серафим втайне от всех. Был конец рабочего дня, я устал от Старого Ворчуна и хотел побыть наедине с самим собой… когда увидел его. Он привлёк моё внимание помимо воли. Минуту, может, больше, он пожирал меня глазами. Я встретился с его взглядом раз или два. Он пил прозрачный коктейль с водкой, как мне поначалу показалось. Но это была обычная вода. Я узнал это, когда он подсел ко мне и выдал робким голосом:»

— У тебя светлая аура. Я не алкаш, в стакане минералка… и могу отличить.

Завязался разговор. Почему-то он знал, что я замужем… и что, совращённый настоящим распутником, я не стал гомосексуалистом в полном грязном смысле этого слова. Тогда я во второй раз в жизни услышал словосочетание «астральный роман». В его глазах мелькало странное восхищение:

— Я мог бы тебе позавидовать, но не выходит. Меня никогда не тянуло к людям. Сдаётся мне — ты к ним не принадлежишь.

Мало-помалу он выяснил, кто я, а я — кто он. Со знанием дела он осмотрел пистолет, который Андж всегда давал мне, когда отпускал бродить в одиночестве. Возвращал он оружие обратно с сожалением… Его глаза теперь возбуждённо блестели. Неожиданно он потянулся ко мне и развернул лицом к залу:

— Смотри направо. Столик с лужицей пива. За ним сидит и храпит мужик в спецовке — это мой наводчик. Он в камуфляже, и занял хороший наблюдательный пост, потому что — осторожно глянь в противоположную от него сторону — там группка молодых людей: парней и девчонок. Среди них затесался один пацан… панк… с зарастающим ирокезом, видишь? Это наш заказчик. Мой наводчик наблюдает за ним. На всякий случай.

— А где же… — я намеренно не закончил фразу.

— Клиент? Сейчас около половины первого. Во втором часу ночи… ну, примерно — во втором часу ночи он нагрянет сюда, чтобы увести незадачливого пасынка домой.

— Отчим?

— Мачеха, — киллер сверкнул сталью в глазах — я уже начал осознавать, какие они у него выразительные. Впрочем, мне это не помешало неприятно удивиться.

— Ты убьёшь женщину?

— Я мясник. Мне платят за то, чтоб я рубил мясо, — заметив, что я отворачиваюсь, он попробовал оправдаться: — Она мегера! Должна быть настоящей стервой, если её приёмный сын в таком отчаянии, что готов пойти на её убийство.

Я был не согласен и промолчал. Парнишка, купивший сегодня убийство матери, хоть и не родной, мне определённо не нравился. Низкий лоб и глубоко посаженные глаза — такой образ никак не способствует симпатиям, а у этого панка ещё и выражение лица было довольно свирепым.