Jolt

Я посмотрел на своего нового знакомого киллера и сам не понял, что сказал:

— Какой-нибудь недруг мог бы представиться моим троюродным племянником, опекуном или женой, описать меня самым жутким образом и заказать. Ты бы убил меня?

Похоже, я наступил ему на мозоль. В глубоком молчании он выцедил до дна свою минералку и с громким стуком поставил бокал на барную стойку.

— Слова избиты, устарели и осточертели мне. Но всё-таки скажу. Так, как умею… в своём восприятии, в своём понимании — как я смог это постичь своим убогим естеством. А я был когда-то художником. Ты… весь, такой цельный… гармоничный. Как будто нарисованный богом в бледно-пастельных тонах — тонкой кистью, но шикарными плавными линиями. Солнце отдало свой цвет твоим волосам… так щедро, как ещё никому не давало. Я неравнодушен к абсенту, но такой пьяной концентрации этого напитка, которую я заметил вокруг твоих зрачков… я просто поражён. И этот тёмный наркотик на фоне таких девчачьих пушистых ресниц и белой-белой кожи?! Кто-то решил добить меня контрастами. Спору нет, с девушкой у тебя много других общих черт… но этот упрямый подбородок и особенное напряжение стального каркаса под нежной кожей в каждом движении… Я бы в тебя влюбился, если бы не увесистый изумрудный ободок с буквой «К» на безымянном пальце. Он в тон твоих глаз, но зелёному камню всё же не сравниться с ними. Однако довольно о внешности, я вижу скептическую морщинку на твоём лбу, — он перевёл дыхание и хотел было отпить из своего стакана… Я подал ему свой. Я пил амарулу со льдом и, судя по его жесту, он не хотел спиртного, но всё же не отказал мне. Только взял другую соломинку. Пока он пил, мне захотелось его обнять. Ничего трогательнее убийцы, державшего обеими руками, как ребёнок, высокий запотевший бокал, я представить себе не мог. Напившись, он был очень смущён. И обнять меня в ответ не решился. — О чём я говорил?

— О том, какой красивый у конфетки фантик. Но это не ответ на вопрос, убил бы ты меня.

— Нет, не убил бы. Потому что кроме фантика у конфетки есть ещё кое-что.

— Начинка? — с усмешкой предположил я.

— Да хоть как её назови… Я уже сказал тебе об ауре. Я не экстрасенс, но… веет от тебя сладостью и невинностью. Сочетание подобное встречаю впервые. Я не мог упустить шанс и пройти мимо.

— Я отвлекаю тебя.

— Моё задание не пересекается с моими интересами.

— А какой у тебя интерес?

— Я коллекционирую…

— Людей? — во мне пробуждалось веселье.

— Жемчужины среди людей. Оружие не поднимется против них. Скорее обернётся против своих хозяев.

— И сколько у тебя уже таких экспонатов?

— Ты — первый.

— Я уже открылся, — тревожно возразил я. — Я перевёртыш. Метаморфоза превращает меня в змею. Белого удава.

— Я не боюсь змей.

— Как зовут тебя?

Киллер вздрогнул:

— У меня нет имени. Только прозвище… за пули, которыми я стреляю — Кобальт.

— Хороший металл.

Он был так изумлён моей осведомлённостью, что не нашёлся, что ответить. Потом только попросил:

— Можно мне ещё?

Я заказал два бокала амарулы:

— Альт — это для краткости — я не хочу, чтоб ты убивал клиентку.

— Прости, — хрипло прошептал он. — Наверное, мне стоит отсесть от тебя.

Я удержал его на месте. Дальше мы пили молча. Пили на брудершафт — мне захотелось. Бармен делал нам много разных коктейлей. Кобальт не пьянел, а меня начинало клонить в сон. Когда он неожиданно встал, меня уже слегка развезло.

— Куда ты? — невнятно промурлыкал я.

Он приложил палец к губам и улыбнулся.

— Сиди тихо, малыш-змей. Я недолго…

Я промурлыкал что-то ещё, совсем уж невразумительное. Почти засыпал…

II — в агонии

Очнулся я от того, что кто-то увлечённо целовал мне руку. Точнее, со вкусом обхватывал губами пальцы и запястье.

— М-м… — или что-то похожее выдал я, пытаясь повертеть тяжёлой головой. Глаза почему-то не открывались.

— Погоди, не шевелись. Упадёшь.

— Кобальт?! — до меня дошло, что глаза я давно открыл, но к ним прижат чёрный шарф, крепко завязанный на затылке. Он был надушен какими-то цветочными духами, сильно дезориентируя меня в пространстве. — Что ты уже надумал со мной сделать?

— Только не кричи. Ничего из того, что ты подумал. Я уже говорил… — его зубы стукнулись об обручальное кольцо. Однако мои взъерошенные нервы это не особо убедило.

— Что это за запах? Я чувствую… он пробивается сквозь приторную сладость.

— Гниение. Тлен. Смерть. Не думай об этом.

— Я хочу увидеть.

— Не стоит, маленький.

— Я ХОЧУ УВИДЕТЬ!

Его руки стащили меня со стойки бара (хм, вот почему так твёрдо и неудобно лежать было) и поставили. Спиной к нему. Плохо соображая, я обнаружил, что он придерживает меня, обхватив за грудь и заставив чуть раздвинуть ноги.