Jolt

— Ты робеешь, киллер, — с плотоядной радостью констатировал Кси, настойчиво прижимаясь губами к его уху. — Робеешь, не решаясь взять то, что я тебе предлагаю… что обещает моё тело. А между тем, твой «невинный» малыш ночами совокуплялся на этой постели с тремя любовниками одновременно. Моему мужу от этого сносило крышу.

— А тебе? — презрение, досада… разочарование? Нет, всё это пронеслось в голове не задерживаясь. Пусть распущенный, бессовестный, отчаянно и грязно сексуальный… о, до помутнения рассудка… пусть. Без этого его оборотень не вызывал бы такое сумасшедшее вожделение. Хотя был бы не менее любим. Кобальт хмуро порадовался тому, что Кси не видит сейчас его. Малыш бы обиделся. И он так соблазнителен и мил с этой пятнистой повязкой на пол-лица… как ребёнок. Не успев задуматься об этом, Питер задал следующий вопрос. Он просто вырвался. — Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — немного задираясь, ответил Кси. Даже не удивился. — В тринадцать он совратил меня. Тебя это так интересует? Если была возможность, мы не вылезали из постели вообще. Потом кое-что произошло. Он исчез на год. Я начал встречаться с его братом… и со своим братом, троюродным. Пустился во все тяжкие. Думаю, ты знаешь, что это такое. Потом он вернулся и безоговорочно завладел мной опять.

— Почему ты избегаешь его имени?

— Блядь, ты не забыл, чем мы собирались заняться?! — Ксавьер раздражённо развязал и скинул шаль, чтобы сразу же наткнуться на жуткий ревнивый взгляд Питера. Всматриваясь сейчас очень придирчиво и сердито, он впервые отвлёкся от гипнотического выражения его темных глаз и заметил в них что-то неестественное. — Ты… в контактных линзах?

Кобальт кивнул.

— Но почему чёрные?

— Я же убийца, верно? В твоём сне мои глаза были чернее ночи.

Ксавьер пропустил реплику мимо ушей, послюнявил подушечки средних пальцев и снял с него линзы. Уронил оба кружочка чёрного пластика куда-то безвозвратно в одеяло, когда увидел то, что под ними скрывалось.

— Зелёные… — пробормотал удав, тихо поражаясь. — Но зачем же… Альт? Зачем скрывать их?

— Затем, что никакие они не зелёные. Это штамп.

— Тогда у меня…

— А у тебя вообще не глаза, а две Туманности Андромеды. Позволь мне прикрыть их опять. Я же скоро ослепну от туевой хучи звезд.

Ксавьер прыснул со смеху, покрываясь странным румянцем, потом прильнул к его груди и задрал голову. Питер молча любовался его удивительной нежной мордашкой, стараясь не выдавать своё волнение. Удалось ему более чем — пришибленный его полной невозмутимостью, Кси жалобно прошептал:

— А у тебя дьявольски красивые глаза, киллер, — и совсем уж с плаксивыми нотками в голосе: — Ты ещё хочешь меня?

Питер отодвинул его и развернул спиной к себе.

— Давай попробуем ещё раз. Я должен знать. Твой муж.

— Анджелюс — его небесное имя, Ральф записано в паспорте гражданина США. Официальным именем звать его непривычно, мы делали это давно и нечасто, потом и вовсе прекратили, — оборотень вздохнул, ощущая, как глаза накрывает… нет, не шаль. Большие ладони Питера, очень тёплые, но твёрдые, как камень. — Альт, его я люблю. Никого не умею любить и не хочу. Только его. В нем средоточие всего, что я всю жизнь хотел получить. Я могу встречаться и спать с кем угодно, но… Понимаешь, это запредельное. Я заглянул в его душу, в ночь, когда он подвёл себя к самому краешку страшного обрыва, одной ногой над бездной… Под руку его уже держала смерть. Он умирал. И не было у него ни единого стимула остаться в живых. Не хотелось. Я стал его случайной жертвой, и он этого не скрывал. Его каприз — мы увидели друг друга днём, и мгновение спустя я уже знал, что мне не избежать его. Я винтик внутри корпорации его сестры, а он… думаю, и так понятно, кто. Он воспользовался своей властью без стеснения. Просто выдернул меня из работы, заставив полететь в Гонолулу, сначала в офис, где я ходил за ним хвостом, словно собачка, потом домой. Никто не удивился моему появлению. Хотя, признаться, присутствие госпожи президента за ужином меня ужасно смутило. И я со страхом ожидал продолжения фарса вечером, в его спальне. А там…

— Он применил силу? — пальцы, прижатые к глазам оборотня, задрожали.

— Нет. Он разделся.

— И? Не замолкай после каждого слова.

— Ты вряд ли сумеешь увидеть так, как видел я. Впитывать так, как впитывал я… жуткое знание, которое он мне дал. Его тело было не телом. Несчастным куском плоти, бьющимся в агонии. Наркотик фактически убил его. И Ангел знал это. И, несмотря ни на что, ему хватало сил проживать день так, чтоб никто ничего… вообще ничего… не мог заподозрить. А мне он открылся. Из всего огромного количества народу, жаждавшего его, открылся мне. Спустя десять часов, как увидел впервые. Его дни уже были сочтены. Что я мог для него сделать? Я решил мгновенно. Отдался сам.

— Ка-а-ак?!

— Попой кверху, — ответил удав чуть насмешливо.