Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
Добавить в моё избранное
236 мин, 21 сек 14853
Удивление тонет в море робкой нежности. — Значит, на самом деле тебя зовут…
— Кобальт, — Питер приподнял уголок рта в слабом намёке на улыбку. — Пусть будет так. И всегда будет так, как хочешь ты.
— Это слишком, — скромный, но чрезвычайно скудно прикрытый одеждой оборотень … выскользнул из рук рослого мужчины в чёрном и плавно опустился в постель. Его стройные ноги таинственно засветились на скользком шёлке простыней. — В библиотеке — это зал по соседству — есть глобус-бар со всякой всячиной, а огромный том британской энциклопедии, лежащий рядом с ним — это ящик с бокалами.
Питер кивнул и вышел из спальни ровно на пять минут. Возвратившись, он застал Ксавьера дремлющим в грациозной, но донельзя развратной позе, свесившись с кровати.
— Я начинаю верить, что способен сойти с ума дважды, — тихо выдохнул Кобальт, возбуждённо целуя малыша в горячий живот. В его зубах, как оказалось, был спрятан неровно отколотый кусочек льда, очень скоро очутившийся в пупке у Кси. Оборотень айкнул и дёрнулся, сразу прекратив притворяться спящим.
— Садист… — удав увернулся от ещё одного ледяного подарочка, негодующе посмотрел на мокрые дорожки, расползавшиеся по его талии, а потом был жёстко опрокинут на подушку, и губы любовника накинулись на его рот, влив в горло немного жгущего спиртного из бокала, коварно припрятанного за спиной.
Сладко. И слишком опасно.
Не успев как следует опомниться после сумасшедших глотков чудовищного коктейля из амарулы и де кайпера … …, Кси уже сидел, прислонившись спиной к стене, а между его узких бёдер примостился Альт, еле удерживавший себя от криминального желания овладеть субтильным оборотнем прямо-сейчас-немедля-сколько-можно-терпеть. Вместо этого тёмные глаза впиваются в глаза Ксавьера, моля разрешения. Шепчут, негромко произносят, а потом почти кричат вслух о своей бесстыдной просьбе… И изумруды, доверху наполненные абсентом, тают, поддаваясь на уговоры. С золотистых ресниц срывается одинокая слеза,? Это не измена, Господи? Но она режет меня вдоль. И режет поперёк…?
умерщвлённая слишком горячим и наэлектризованным до отказа воздухом. Под гнётом этой атмосферы Кси в отчаянии кусает губы: противоборство в душе замучило вконец, он согласен сдаться сам, но последний оплот сопротивления упорно не желает падать.? Увидь. Прочти. Пойми, что так гложет меня!?
— Малыш, хочешь… я завяжу тебе глаза?
И озёра крепкого абсента заблестели от радости и облегчения, закрываемые мягкой тигровой шалью, найденной тут же, на ночном столике, на ощупь, наугад, с незримой дьявольской помощью. Теперь золотоволосая красотка, по ошибке родившаяся мальчиком в семействе оборотней, стала ещё беззащитнее, но вместе с тем её… его… власть неизмерима, простирается так далеко, что Питер чувствует укол неясного страха. А если Ксавьер неискренен? Если всё ещё питает недоверие? Ведь сейчас оборотень способен уничтожить его. Одним-единственным словом, настолько простым и невинным, насколько и нещадным.
Но через миг он презирает и клянёт себя за подозрения. Разве могут эти мягкие губы лицемерить? Их выгибает тяжёлая сладострастная улыбка… и в темноту летит чуть сладковатый шелестящий вздох. Длинные ноги расходятся, позволяя приблизиться к себе ещё плотнее, а потом обвивают тело Кобальта. Туго, как стягивают гибкие тропические лианы… нет, ещё туже. Альт задыхается, такой силы не могло быть у хрупкой девушки, которой до этой секунды представлялся оборотень. Теперь поневоле ему придётся признать, кого своими изящными и тонкими руками вылепил Ксавьер.
— Ты сделаешь из меня гея.
— Серьёзно? Ты только сейчас заметил? Ну так откажись. Я начинаю думать, что нам может быть хорошо и без секса, — Кси пожал плечами. О выражении его глаз оставалось только догадываться, но Кобальт, от возмущения задохнувшийся ещё больше, грубо навалился на малыша и, найдя его пальцы, сунул себе в пах.
Пощупав более чем внушительную выпуклость в его джинсах, белый удав тихо рассмеялся.
— Ну тогда ты просто издеваешься, Альт, — его спокойный меланхоличный голос вибрировал, став ниже на целую октаву. — Ты уже гей. Ты хочешь меня… хочешь. Пригвоздить к этой стене теснее, удобно взяться за бёдра и сделать со мной кое-что… невероятно грязное, но приятное. Чего ты ещё никогда ни с кем не делал, — молния штанов под его пальцами поехала вниз. — Нет, не нужно, не помогай мне. Останься в одежде, — улыбка капризных бледно-розовых губ стала ещё тяжелее, голос скатился в развратный шёпот. — Мне так больше нравится.
Давление неожиданно ослабело, Питер понял, что оборотень больше не держит его ноги. Белоснежные бёдра раздвинулись ещё шире, поманив его за собой. Как в подводном сне, Кобальт с трудом шевельнул своей рукой и погладил их нежную-нежную внутреннюю поверхность. Дальше рука отказывалась идти. Как и взгляд. Душил какой-то необъяснимый и нелепый стыд. Словно он собрался осквернять святыню.
— Кобальт, — Питер приподнял уголок рта в слабом намёке на улыбку. — Пусть будет так. И всегда будет так, как хочешь ты.
— Это слишком, — скромный, но чрезвычайно скудно прикрытый одеждой оборотень … выскользнул из рук рослого мужчины в чёрном и плавно опустился в постель. Его стройные ноги таинственно засветились на скользком шёлке простыней. — В библиотеке — это зал по соседству — есть глобус-бар со всякой всячиной, а огромный том британской энциклопедии, лежащий рядом с ним — это ящик с бокалами.
Питер кивнул и вышел из спальни ровно на пять минут. Возвратившись, он застал Ксавьера дремлющим в грациозной, но донельзя развратной позе, свесившись с кровати.
— Я начинаю верить, что способен сойти с ума дважды, — тихо выдохнул Кобальт, возбуждённо целуя малыша в горячий живот. В его зубах, как оказалось, был спрятан неровно отколотый кусочек льда, очень скоро очутившийся в пупке у Кси. Оборотень айкнул и дёрнулся, сразу прекратив притворяться спящим.
— Садист… — удав увернулся от ещё одного ледяного подарочка, негодующе посмотрел на мокрые дорожки, расползавшиеся по его талии, а потом был жёстко опрокинут на подушку, и губы любовника накинулись на его рот, влив в горло немного жгущего спиртного из бокала, коварно припрятанного за спиной.
Сладко. И слишком опасно.
Не успев как следует опомниться после сумасшедших глотков чудовищного коктейля из амарулы и де кайпера … …, Кси уже сидел, прислонившись спиной к стене, а между его узких бёдер примостился Альт, еле удерживавший себя от криминального желания овладеть субтильным оборотнем прямо-сейчас-немедля-сколько-можно-терпеть. Вместо этого тёмные глаза впиваются в глаза Ксавьера, моля разрешения. Шепчут, негромко произносят, а потом почти кричат вслух о своей бесстыдной просьбе… И изумруды, доверху наполненные абсентом, тают, поддаваясь на уговоры. С золотистых ресниц срывается одинокая слеза,? Это не измена, Господи? Но она режет меня вдоль. И режет поперёк…?
умерщвлённая слишком горячим и наэлектризованным до отказа воздухом. Под гнётом этой атмосферы Кси в отчаянии кусает губы: противоборство в душе замучило вконец, он согласен сдаться сам, но последний оплот сопротивления упорно не желает падать.? Увидь. Прочти. Пойми, что так гложет меня!?
— Малыш, хочешь… я завяжу тебе глаза?
И озёра крепкого абсента заблестели от радости и облегчения, закрываемые мягкой тигровой шалью, найденной тут же, на ночном столике, на ощупь, наугад, с незримой дьявольской помощью. Теперь золотоволосая красотка, по ошибке родившаяся мальчиком в семействе оборотней, стала ещё беззащитнее, но вместе с тем её… его… власть неизмерима, простирается так далеко, что Питер чувствует укол неясного страха. А если Ксавьер неискренен? Если всё ещё питает недоверие? Ведь сейчас оборотень способен уничтожить его. Одним-единственным словом, настолько простым и невинным, насколько и нещадным.
Но через миг он презирает и клянёт себя за подозрения. Разве могут эти мягкие губы лицемерить? Их выгибает тяжёлая сладострастная улыбка… и в темноту летит чуть сладковатый шелестящий вздох. Длинные ноги расходятся, позволяя приблизиться к себе ещё плотнее, а потом обвивают тело Кобальта. Туго, как стягивают гибкие тропические лианы… нет, ещё туже. Альт задыхается, такой силы не могло быть у хрупкой девушки, которой до этой секунды представлялся оборотень. Теперь поневоле ему придётся признать, кого своими изящными и тонкими руками вылепил Ксавьер.
— Ты сделаешь из меня гея.
— Серьёзно? Ты только сейчас заметил? Ну так откажись. Я начинаю думать, что нам может быть хорошо и без секса, — Кси пожал плечами. О выражении его глаз оставалось только догадываться, но Кобальт, от возмущения задохнувшийся ещё больше, грубо навалился на малыша и, найдя его пальцы, сунул себе в пах.
Пощупав более чем внушительную выпуклость в его джинсах, белый удав тихо рассмеялся.
— Ну тогда ты просто издеваешься, Альт, — его спокойный меланхоличный голос вибрировал, став ниже на целую октаву. — Ты уже гей. Ты хочешь меня… хочешь. Пригвоздить к этой стене теснее, удобно взяться за бёдра и сделать со мной кое-что… невероятно грязное, но приятное. Чего ты ещё никогда ни с кем не делал, — молния штанов под его пальцами поехала вниз. — Нет, не нужно, не помогай мне. Останься в одежде, — улыбка капризных бледно-розовых губ стала ещё тяжелее, голос скатился в развратный шёпот. — Мне так больше нравится.
Давление неожиданно ослабело, Питер понял, что оборотень больше не держит его ноги. Белоснежные бёдра раздвинулись ещё шире, поманив его за собой. Как в подводном сне, Кобальт с трудом шевельнул своей рукой и погладил их нежную-нежную внутреннюю поверхность. Дальше рука отказывалась идти. Как и взгляд. Душил какой-то необъяснимый и нелепый стыд. Словно он собрался осквернять святыню.
Страница 9 из 66
