Jolt

Это означает, что вы наш гость, располагайтесь в нашем доме в любых понравившихся апартаментах. Вы можете делать тут всё, что взбредёт вам в голову. При одном условии…

— Я согласен. Я буду постоянно ухаживать за ним. Тут наши желания совпадают.

Наступила пауза. Питер собирался с мыслями, ощущая на себе испытующий взгляд Юлиуса, а потом некоторое время ещё собирался с духом. Тело, сидящее рядом, не давало покоя! Почему, почему?! Он ничего не чувствует к Инститорису, более того, он ничего о нем не знает! Наконец, он влюблён в Кси.

— Питер, если вы не…

— Я хочу перейти на «ты» и звать вас так, как звал вас брат.

— Мерзавцем он обычно меня называет. Или извращенцем, — алые губы изогнулись в насмешке. Кобальт понял, что Демон не врёт, и поздравил себя с ещё одним провалом.

— А ты его?

— «Крошка»…

— В каких отношениях вы состояли?

— В интимных. Спим редко… когда позволяет занятость. В девяти из десяти случаев — с Кси.

— Что ты чувствуешь к супругу Ангела?

— Преданность и обожание. А вообще я встречаюсь с его младшим братом.

— Он живёт здесь с вами? Я могу с ним тоже переговорить?

— Мануэль дрыхнет, утром уйдёт в школу, на экзамен. Так что вечером. Если он позволит. Мне предупредить его о предстоящем допросе?

— Нет. Демон… твой брат давно покинул Кси?

— Месяц назад. Или два.

— Разреши.

— Разрешаю.

Питер тронул воду в бассейне: она давно уже интересовала его своим странным алкогольным запахом. Облизнул пальцы — шампанское, абсолютно неразбавленное. Кобальт опять приковался к лицу Инститориса. На нём была написана полная индифферентность.

— Демон, ты меня очень тревожишь.

— Мне нравится твоя прямолинейность, Питер. И сообразительность. Только не делай слишком далеко идущих выводов, — Юлиус поднялся. Его рука, всё это время зажатая в ладони Кобальта неподвижно, шевельнулась, но как же не хотелось заокеанскому киллеру её отдавать… Из-за неё Демон стоит сейчас так близко, из-за неё его бедра находятся на уровне глаз, в десяти-пятнадцати сантиметрах. Простенькая светло-голубая ткань джинсов подчёркивает изящество этих узких, ещё мальчишеских бёдер… то есть обтягивает их самым развратным образом.

Только это дивное бесстрастное существо, исчерпывающе отвечающее на вопросы, не пытающееся ничего пояснить или добавить сверх заданного, плевало на свою привлекательность во-о-он с того высокого дерева. Питер отчётливо ощутил его презрение к окружающему миру… и решился задать последний вопрос:

— Ты пройдёшь по улицам Гонолулу обнажённым?

— Да.

— По каким причинам?

— Если будет такая просьба.

— От кого?

— От любого. Нужно уметь просить.

Юлиус наклонился, запечатлев на его лбу поцелуй. Холодный бесстрастный отпечаток, эдакий знак «обязательной вежливости» от необычайно красивого хозяина дома. Но для жертвы он был подобен шоковой терапии. Содрогнувшись, Питер понял, что Демон нашёл тот единственный способ незаметно и безболезненно отнять свою руку, не оставив ему выбора. Но понял тогда, когда фигура хищника уже скрылась между деревьев.

— Блокнот. Мне нужен блокнот… — потерянно пробормотал Кобальт, вывернув карманы.

— Вот.

Он чуть не подпрыгнул: за спиной сидел Ксавьер, бледный и немного чужой… и, судя по всему, сидел с самого начала разговора. Оборотень сунул ему в зубы небольшую тетрадку в белом кожаном переплёте и, больше ни слова не говоря, вернулся в дом.

Подняв ручку, выпавшую во время обыска карманов, киллер раскрыл тетрадь, немного подумал и написал:

«Нет мотива. Нет смысла. Нет страха. Нет уязвимости. Подозрения остались. Если ЛСД на героин подменил всё-таки Демон»…

Длинный прочерк.

«Я должен опросить других».

IX — бархат

Питер отогнул крыло и робко заглянул в лицо лежавшему навзничь Дезерэтту.

— Серафим…

Падший ангел не отвечал.

— Разрешите положить вас в кресло.

Дэз весил не больше юной девушки, несмотря на своё внушительное оперение, а главное — совсем не сопротивлялся. Приглаживая его растрёпанные красные волосы, Стил с любопытством перебирал предметы, которые были разбросаны по комнате до его прихода: разбитая ампула с остатками какой-то зелёной жидкости, два куска плотной тёмно-вишнёвой ткани, изрезанные ножом, оплавленная зажигалка и, собственно, нож. Нож был крепко зажат в кулаке у серафима, и вряд ли Дэз собирался расставаться с ним в ближайшее время. Впрочем, Питер не боялся: Ксавьер уверил его, что шестикрылый пришелец из ада совершенно безопасен.

— Ты гоняешься за туманом, — услышал киллер охрипший бас. Голос был негромкий, но всепроникающий. Правда, губы Дезерэтта едва шевелились. — Заплутав в его клочьях, ты не увидишь свет.

— Что вы знаете о наркотиках, серафим?