Jolt

Ты мог бы сделать карьеру в полиции. Но, к несчастью, ты поздновато обнаружил свои способности. Мне было очень приятно иметь с тобой секс, сожалею, что не смогу повторить его больше. Ты встал у нас на пути. Я не думал, что ты способен создать крупные неприятности, но они будут, если сейчас я не избавлюсь от тебя. Демон, убей его.

XVI — смерть

Двойная игра. Каждый шаг Ману теперь был виден в совершенно ином свете. Превосходная инсценировка, с актерами, большинство которых не замечает спектакля. Ход за ходом, ставка за ставкой. Сначала Демон.

«Расследование ничего не даст. Мануэль? Дрыхнет. Вечером… если он позволит»…

Потом Дезерэтт.

«Ты гоняешься за туманом».

Затем Сесилия.

«Это их епархия».

Моди.

«Ты не там ищешь».

Хэлл.

«Рекомендую арестовать меня».

И наконец…

«Я хочу с тобой трахнуться».

Последним… Мануэль, ты решил выступить последним, когда я предположительно уже выдохся и должен был накопить слишком много фактов, девяносто девять процентов которых интересны лично для меня, но бесполезны для дела. И ты для верности измочалил меня совсем — этим сексом, нет, этим чудовищным трахом, заодно унизив Кси. А потом мне, обалдевшему, аккуратненько подсунул Демона с его неистощимым запасом тайн, того самого Демона, которого только что оправдал, но который так хорошо вписывается в схему в качестве злодея. Ты умен, бесспорно, ты зацементировал все щели и был уверен, что никто мне не станет помогать. Особенно если напомнить об этом посредством все того же Демона.

«Он очень занят. И обещания нянчиться не давал».

Но почему это было сказано только о Солнечном Мальчике? Да, Ману, он единственный, кто реально мог мне пригодиться в расследовании, но ты понадеялся на нехватку свободного времени у этого гения с оранжевыми глазами. И забыл взять в расчет меня. Если бы я не был вокалистом скучной четверки, Хэлл ни за что бы… но оставим, с этим и так все ясно. Хэлл, изумительный Хэлл…

«Тест Мануэль не прошел. Рекомендую. Обрати более пристальное внимание».

Ману, это ты, все ты. ЗАЧЕМ?! К чему ты стремился? И чего в результате добился? Я уже не узнаю.

Все мысли пронеслись в голове за миллисекунду. С глубоким вздохом Кобальт глянул в горько-полынные глаза, горевшие торжеством, потом — на оружие Демона, похожее на пистолет, но с игольчатым острием вместо дула — и приготовился к…

Я вспомнил!

— Ману, — проговорил Питер, заикаясь и боясь опоздать. — Я прошу себе последнее желание. Это всего лишь вопрос, он вообще не займет времени, и отвечать мне никто уже не обязан, но позволь его задать, умоляю.

— Хм… ладно.

— ЛСД, замененный героином для шприца со штрих-кодом. На нем отсутствуют твои следы. Да, есть отпечатки твоего подручного, ясен пень. Но откуда там взялся… обрывок ангельского пера?

— Демон, стреляй! — Ману резко побледнел, но это уже не имело значения. Взгляд Инститориса в упор… неистовый, почти сумасшедший. Впервые. В нем билось чувство. Неужели? Он угадал?! Правда, это уже ничего не изменит…

По виску Питера скатилась капелька пота. Кси… я любил тебя, малыш — как оказалось, больше собственной жизни. Его влажные глаза закрылись одновременно с глазами Демона, когда его длинные бледные пальцы, с настоящей или фальшивой нервозностью сжимавшие иглолучевик, нажали на спусковой крючок.

XVII — контроль

10

— Madonna mia, какой ты иногда глупый! Не мог прислать тело с кем-то, чтобы не светиться? Знаю, знаю, ты прекрасно маскируешься, но не в этот раз. За тобой слежка круглосуточно.

— Он ослабил внимание, ведь все кончено. Не беспокойся так и забирай.

— Мешок герметичный?

— Да, Ману сам его выбрал для утилизации трупа.

— Отлично. Возвращайся завтра в 22:00, проверь работу.

Дверь захлопнулась, ключ автоматически провернулся два раза. Хэлл потер ручки:

— Итак, приступим. Айши, Нэнси! Если камера приготовлена, вы нужны мне в лаборатории. Шесть пижамных комплектов с тапочками не забудьте и зубные щетки. Мне придется провести здесь пару недель в веселой компании.

9

В спальне четы Инститорисов Демон стоял, крепко обнимая Ксавьера.

— Не плачь, он, видать, попросту струсил. Дошло, что ты не ровня ему, купил обратный билет и смылся в свою нору. Ну перестань, ну чего ты так убиваешься?

— Все-таки потерял, потерял! Всем, кто ни влюбляется в меня, я приношу несчастье!

8

Дезерэтт стоял перед зеркалом в холле. Кто-нибудь, умеющий читать по губам, узнал бы, что он, соблюдая некоторые предосторожности, разговаривает сам с собой. Хотя по характеру речи логичнее заключить, что это беззвучный диалог с собеседником, невидимым для посторонних.

— Ты выиграл. Я не уйду отсюда. Об этом договоренности не было.