Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
Добавить в моё избранное
236 мин, 21 сек 14938
Энджи неслышно застонал, высвобождаясь из насильнических объятий, но Юлиус не дал ему уйти. Поднял, перехватывая поперек талии, и сел в кресло, удобно устроив братишку на себе. Белое лицо с лихорадочно горящими глазами — не безразлично-фиолетовыми, как всегда, а ярко-аметистовыми — зарылось в пышные волосы, свисавшие ниже сиденья, ладони аккуратно устроились в узких джинсах и лишь изредка выползали гулять под блузой.
Демон успокоился. Почти.
— Что это было? — шокированно проговорил Питер. Он один решился подать голос, остальные еще сидели в оцепенении.
— Записывай, дорогой, в хрестоматиях не найдешь ведь. Это демоническая любовь, — Ангел рассмеялся, и Кобальта передернуло — в этом сухом надрывном смехе было одно сплошное непреходящее страдание. — Хочешь такую? Она самая сильная. Сильнее смерти. Но она и разрушительнее смерти. Когда-нибудь он не сдержит зверя в себе и растерзает меня. И будет жить. Вечно. С воспоминанием о том, что сделал. Он даже не сойдет с ума — у него слишком крепкие нервы. Не так ли, Юлиус? Чего молчишь? Выдави хоть словечко. Ну или кусни меня, подай знак, что слышишь, — он снова рассмеялся. В уголках его чистых глаз показалась кровь. Демон торопливо слизнул ее и обратно опустил голову. Если ему была знакома совесть, то глодать его она должна была именно сейчас. Но Энджи как будто бы не сердился. Потянулся к брату, ловя привкус острой вины в тяжелом дыхании, согревавшем шею, и запечатлел нежный поцелуй на губах, еще не остывших от свежей крови. С него сползла маска веселости, и ангельское лицо от искренности стало еще более красивым. И глубоко несчастным. — Ты видел достаточно, Питер. Надеюсь, ты уяснил себе всё.
Чувства не абстрактны. Они имеют реальную силу в мире реальных вещей и реального времени. Сила Демона чудовищна, сила его чувств не менее чудовищна. Вот почему он от них отказался. Боже милосердный… за что Ты их наказываешь?
— Я хотел, чтобы вы встретились чуть раньше, и свидетелей вашей… вашего свидания не было.
— Он спал ужасно невинно. Сроду не казался таким умиротворенным в моё отсутствие. Рука не поднялась разбудить, — виноватым шепотом оправдался Ангел, поворачиваясь к опекуну спиной, и придвинулся к брату.
Теперь он сидел верхом, соблазнительно раздвинув бедра, и Демон прижимал их к себе по бокам. Тяжелый хрипловатый голос показался Энджи инфернальной музыкой:
— Из вас всех я увидел крошку последним. Прошу не судить меня строго.
— Это сейчас не главное. Хэлл, — мягко, но требовательно позвал Питер. — Обещание.
— Да… да. Я помню, — Солнечный Мальчик вернулся на свое место и забарабанил пальцами по столу. Впервые взгляд его живых оранжевых глаз казался растерянным. — Видишь ли… я покопался в соответствующей литературе, посоветовался со своими микросхемами, фигурально выражаясь… — он сделал резкий выдох и бросил: — Я не знаю, как убить серафима.
— Начальник! — Нэнси грохнулась со стула. — Но… что же это! Всё было напрасно?
— Мы уже потеряли много времени, — сухо сказал Мэйв. — Я боготворю Кси и знаю его дольше всех в нашей компании. У меня дурные предчувствия. Кроме того, Дезерэтт больше не появлялся здесь.
— Может ли быть, что на сегодня Габриэль запланировал осуществить свои замыслы? — Айши обращался к Кобальту. — Только какие? Мистер Стил… Мистер Стил?!
Питер увлекся более интересным делом: наблюдал за тем, как исполняется его завет. И хоть в тот день он умер, его убийца дал обещание. Питер знал, что Демон сам не верил, что оно сбудется так скоро, но слово железно. И ведь сбылось — Энджи вернулся.
И сейчас Питер наслаждается игрой… той самой, противоестественной, которой вначале испугался. Он все еще боится. Но глаз оторвать не может, ловя каждый жест, мимолетное прикосновение. Как любовно Юлиус обводит взглядом губы своего брата. Как трепещут его маленькие ноздри, втягивавшие запах безумно сладкой, фактически равной наркотику кожи. Как сжимаются его руки вокруг тонкой талии, в сильном волнении лаская смирное тело. Как…
Он очнулся от созерцания при втором окрике и прошептал, пронзенный чувствами, которые увидел в глазах Демона:
— Габриэль изнасилует Кси. Он для этого его похитил. Он для этого устроил пари.
— Питер, но ведь все хитросплетения, которые…
— Послушай, Ангел. Серафим все отлично продумал. Его приставили быть хранителем Ману, хотя наверняка он хотел охранять Кси. И он решил предложить пари, от которого Дэз не смог отказаться. Это пари он выиграл. Цепочка его преступлений — просто способ одержать верх, исполнить всё, что сказано в клятве, а потом спокойно забрать свой выигрыш. И он высокомерно собирался взять под контроль всех. Расправившись с Мануэлем, Габи первым делом должен был убрать главную преграду к Ксавьеру — тебя.
Демон успокоился. Почти.
— Что это было? — шокированно проговорил Питер. Он один решился подать голос, остальные еще сидели в оцепенении.
— Записывай, дорогой, в хрестоматиях не найдешь ведь. Это демоническая любовь, — Ангел рассмеялся, и Кобальта передернуло — в этом сухом надрывном смехе было одно сплошное непреходящее страдание. — Хочешь такую? Она самая сильная. Сильнее смерти. Но она и разрушительнее смерти. Когда-нибудь он не сдержит зверя в себе и растерзает меня. И будет жить. Вечно. С воспоминанием о том, что сделал. Он даже не сойдет с ума — у него слишком крепкие нервы. Не так ли, Юлиус? Чего молчишь? Выдави хоть словечко. Ну или кусни меня, подай знак, что слышишь, — он снова рассмеялся. В уголках его чистых глаз показалась кровь. Демон торопливо слизнул ее и обратно опустил голову. Если ему была знакома совесть, то глодать его она должна была именно сейчас. Но Энджи как будто бы не сердился. Потянулся к брату, ловя привкус острой вины в тяжелом дыхании, согревавшем шею, и запечатлел нежный поцелуй на губах, еще не остывших от свежей крови. С него сползла маска веселости, и ангельское лицо от искренности стало еще более красивым. И глубоко несчастным. — Ты видел достаточно, Питер. Надеюсь, ты уяснил себе всё.
Чувства не абстрактны. Они имеют реальную силу в мире реальных вещей и реального времени. Сила Демона чудовищна, сила его чувств не менее чудовищна. Вот почему он от них отказался. Боже милосердный… за что Ты их наказываешь?
XXVI — «L»
Хэлл смущенно откашлялся и обошел вокруг стола, приблизившись к близнецам.— Я хотел, чтобы вы встретились чуть раньше, и свидетелей вашей… вашего свидания не было.
— Он спал ужасно невинно. Сроду не казался таким умиротворенным в моё отсутствие. Рука не поднялась разбудить, — виноватым шепотом оправдался Ангел, поворачиваясь к опекуну спиной, и придвинулся к брату.
Теперь он сидел верхом, соблазнительно раздвинув бедра, и Демон прижимал их к себе по бокам. Тяжелый хрипловатый голос показался Энджи инфернальной музыкой:
— Из вас всех я увидел крошку последним. Прошу не судить меня строго.
— Это сейчас не главное. Хэлл, — мягко, но требовательно позвал Питер. — Обещание.
— Да… да. Я помню, — Солнечный Мальчик вернулся на свое место и забарабанил пальцами по столу. Впервые взгляд его живых оранжевых глаз казался растерянным. — Видишь ли… я покопался в соответствующей литературе, посоветовался со своими микросхемами, фигурально выражаясь… — он сделал резкий выдох и бросил: — Я не знаю, как убить серафима.
— Начальник! — Нэнси грохнулась со стула. — Но… что же это! Всё было напрасно?
— Мы уже потеряли много времени, — сухо сказал Мэйв. — Я боготворю Кси и знаю его дольше всех в нашей компании. У меня дурные предчувствия. Кроме того, Дезерэтт больше не появлялся здесь.
— Может ли быть, что на сегодня Габриэль запланировал осуществить свои замыслы? — Айши обращался к Кобальту. — Только какие? Мистер Стил… Мистер Стил?!
Питер увлекся более интересным делом: наблюдал за тем, как исполняется его завет. И хоть в тот день он умер, его убийца дал обещание. Питер знал, что Демон сам не верил, что оно сбудется так скоро, но слово железно. И ведь сбылось — Энджи вернулся.
И сейчас Питер наслаждается игрой… той самой, противоестественной, которой вначале испугался. Он все еще боится. Но глаз оторвать не может, ловя каждый жест, мимолетное прикосновение. Как любовно Юлиус обводит взглядом губы своего брата. Как трепещут его маленькие ноздри, втягивавшие запах безумно сладкой, фактически равной наркотику кожи. Как сжимаются его руки вокруг тонкой талии, в сильном волнении лаская смирное тело. Как…
Он очнулся от созерцания при втором окрике и прошептал, пронзенный чувствами, которые увидел в глазах Демона:
— Габриэль изнасилует Кси. Он для этого его похитил. Он для этого устроил пари.
— Питер, но ведь все хитросплетения, которые…
— Послушай, Ангел. Серафим все отлично продумал. Его приставили быть хранителем Ману, хотя наверняка он хотел охранять Кси. И он решил предложить пари, от которого Дэз не смог отказаться. Это пари он выиграл. Цепочка его преступлений — просто способ одержать верх, исполнить всё, что сказано в клятве, а потом спокойно забрать свой выигрыш. И он высокомерно собирался взять под контроль всех. Расправившись с Мануэлем, Габи первым делом должен был убрать главную преграду к Ксавьеру — тебя.
Страница 37 из 66
