Письма. Работа над ошибками

Он думал, что, возможно, был идиотом, не целуя Шерлока при каждой возможности, что, может быть, был кретином, притворяясь, что по-прежнему совершенный натурал, что, наверное, был придурком, давя в себе все те фантазии, которые рвались наружу. И он думал об этом еще больше, прочитав письма Шерлока, и потом, пытаясь отыскать его след в Аргентине, и до самой Сибири. Он думал, что, вероятно, им стоило просто поцеловаться, и не нужно было делать или говорить что-то еще кроме этого.

Тем не менее, Джон не ставил сознательную цель поцеловать Шерлока, пока не сделал это, и не сообразил, что натворил. Ровно до того момента, пока Шерлок начал целовать его в ответ. Это был грязный, неуклюжий, быстрый поцелуй — Шерлок вцепился в него и прижался изо всех сил, чтобы стать как можно ближе, ближе, и Джон понял, как сильно он нуждался в этом, и попытался дать это ему, вдавливая в себя, вжимая, как можно ближе, так сильно, как только мог, пока Шерлок, переплетясь с ним ногами, не выдохнул его имя миллион раз миллионом разных способов.

— Я здесь, — пробормотал ему Джон, пытаясь утешить. — Сейчас я здесь.

— Мне так жаль, так жаль, так жаль, — повторял Шерлок, осыпая бешеными, отчаянными поцелуями все части тела Джона, до которых мог дотянуться.

И Джон знал, что объективно Шерлок должен за многое извиниться, но также знал, что каким-то образом ему стало все равно. Его Шерлок, лежащий под ним, был сломанным, дрожащим, дезориентированным, и не существовало ничего в мире, что Джон не сделал бы, дабы исправить это.

— Это не имеет значения, — сказал Джон, уткнувшись в его кожу. — Не важно. Я знаю.

— Так жаль, так жаль, так жаль, — бормотал Шерлок, а потом перестав целовать его, ткнулся носом в изгиб его шеи и плеча, дыша тяжело и быстро. — Джон, — сказал он.

— Ш-ш-ш, — проговорил Джон. — Я здесь и не собираюсь уходить.

Шерлок, вздрагивая, сжал в горстях свитер Джона и полностью притянул к себе.

— Я так сожалею, — выдохнул он едва слышно.

— Я знаю, — прошептал Джон, уткнувшись в запутанные и грязные кудри, прижимаясь к ним ртом.

Шерлок настойчиво притиснул его к себе, и его хватка не разжалась, даже когда Джон понял, что он в конце концов заснул, и его судорожные вдохи наконец затихли. Даже в бессознательном состоянии Шерлок не отпускал его.

Джон знал, что и сам невероятно устал и должен был отключиться, но сон не шел к нему. Поза, в которой он лежал — распластавшись на Шерлоке — была неудобной, но он не решался сдвинуться, чтобы перенести вес тела, боясь потревожить его, да и вообще Джон в принципе не хотел шевелиться, не желая нарушить сон Шерлока. Тот явно хотел спать. Джон не был уверен, что Шерлок в состоянии вспомнить, когда в последний раз по-настоящему спал. Поэтому Джон остался практически висеть в неудобном положении в течение нескольких часов, впадая в дрему, но полностью не засыпая, контролируя дыхание и состояние Шерлока под ним, живого Шерлока. Возможно, он казался абсолютной развалиной, но был жив. Сам Джон тоже был порядком сломлен, так что, вероятно, они могли бы сложить свои обломки вместе.

Шерлок просыпался постепенно, сначала медленно, лениво потянувшись под ним, а потом быстро напрягся, когда понял, где именно находится. Джон поднял голову, глядя в широко раскрытые, широкие, бездонные глаза Шерлока цвета барвинков, сияющих в бледном свете комнаты.

— Я собираюсь в ванную первым, — сказал Джон, — затем ты идешь в душ, одеваешься, а я готовлю нам завтрак.

Шерлок ничего не сказал. Он молча наблюдал за ним, и Джон, освобождаясь из кокона одеяла, вздрогнул от боли в напряженных, так и не отдохнувших мышцах. Он надеялся, что Шерлок не собирался сбежать, едва за Джоном закроется дверь в ванную.

Джон жаждал хорошего горячего душа, но не хотел оставлять Шерлока одного без присмотра дольше, чем было необходимо. Поэтому он поплескал на себя водой из раковины. Затем быстро обследовал аптечку Шерлока. В ней находилось огромное количество разного рода обезболивающих препаратов, и Джон все их распихал по карманам. Он понимал, что Шерлок недавно получил пулевое ранение, подвергся жестокому обращению, был избит и оставлен умирать. Эту информацию он получил в Аргентинском госпитале, когда искал Шерлока. Тот попал именно туда перед тем, как сбежать. Однако он также был в курсе тенденции Шерлока к зависимостям, и ему не нравилось присутствие такого количества обезболивающих в аптечке Шерлока.

Тот все еще лежал в кровати, когда Джон вышел из ванной комнаты.

— Твоя очередь, — небрежно бросил он безразличному ко всему Шерлоку и подождал, пока тот не отправился в ванную и не включил душ. Лишь после этого прошел ко входу к хижине и открыл дверь наружу. Снежная буря закончилась, и солнце высоко стояло в небе, ослепляя блеском снега вокруг. Джон прищурился от яркого света и забросил большинство обезболивающих насколько далеко, насколько смог, оставив лишь несколько самых необходимых Шерлоку, чтобы тот продержался до возвращения в Лондон.