Фандом: Сверхъестественное. Говорят, океан лечит.
Добавить в моё избранное
13 мин, 24 сек 942
Поэтому Сэм ничего не сообщает Дину и тайно арендует небольшой домик на самом берегу Тихого океана, где мягкий песок хрустит под ногами и легкий бриз забирается под рубашку, щекоча кожу. Сэм десять лет не видел океан, Дин же не видел его никогда. Когда все вопросы улажены, все вещи уложены, Сэм просто ставит брата перед фактом: эй, старик, мы едем на каникулы, готовь купальные трусы. Дин несколько секунд смотрит на него как на умалишенного, а потом пожимает плечами и идет покупать им вьетнамки.
Ни одной шутки про знойных цыпочек в мини-бикини и рубашки в синюю пальму.
Вообще ни одной шутки с тех времен, когда Дин убил Смерть и Метка покинула его тело и душу. Иногда, в глубине души, Сэм в этом сомневается, потому что для него все осталось по-прежнему. Он все так же хочет своего Дина назад. С тех пор они и не поговорили, Дин при одном лишь намеке сразу захлопывал все створки, ощетинивался и еще глубже уходил в себя, и это медленно сводило Сэма с ума. Они не оглядывались на прошлое, а оно преданно и верно следовало за ними по пятам, не оставляя в покое ни на один день. Сэм не вспоминает Смерть, не вспоминает косу — это неважно, потому что… просто неважно. Дин, как думает Сэм, не вспоминает тоже. Надеется. Дин единственный раз позволил себе вспомнить, рассказал Сэму, про его личный участок земли в полторы тысячи футов где-то на Луне. Они оба пожалели, что его нельзя продать, потому что «шоумены вываливают за клочок лунного навоза такие зверские бабки, Сэмми», и к этому больше не возвращались. Но Сэм успел понять, что Дин вроде как не обвиняет себя — хотя бы в этом — и что почти сбывшийся факт того, что его брат мог оказаться где-то в бескрайнем космосе, пугает его до безумия.
Лучше океан, такой же большой, такой же холодный, но живой.
Они легко бросают охоту на время, и никто не чувствует угрызений совести. По крайней мере, Сэм, определенно. Он уже один раз чуть не отправил планету в тартарары, чтобы спасти брата, так что взять отпуск на месяц для этой же цели — просто ничто. А Дин… Дину, похоже, все равно, он не сопротивляется и даже не язвит. Он похож на сломанную послушную куклу, которая вот-вот растеряет все свои детали и превратится в разрозненное, разбросанное по частям света ничто. Сэм надеется, что свет, который окончательно потух в глазах Дина, обратно зажжет огромное калифорнийское солнце. Надеется, что хотя бы там Дин не будет просыпаться каждую ночь от кошмаров, в холодному поту, задыхаясь от ужаса, и наутро прятать синяки под глазами за чашкой кофе. С каждым днем он выглядит все более измученным, и хотя глупо думать, что загар сможет спрятать, помимо бледности его кожи, и кровоточащие язвы на его душе, Сэм решает попытаться.
Они едут через полстраны в страну заходящего солнца, и чем ближе они к границе штата, тем жарче становится и тем сильнее Сэм уверен в правильности своего решения.
— Насчет ремонта ты не подумал? — это первые слова, которые произносит Дин, когда они заходят в свое временное жилище. Пол в домике изъеден крысами, свистит ветер, проникающий сквозь щели в стенах, а на потолке вековой слой пыли.
— Жить в экстремальных условиях полезно для организма, — огрызается Сэм, а сам в уме ставит себе галочку расквитаться с арендаторами, расписывающими этот дом как «удовлетворяющий всем условиям проживания и даже больше». На этом сюрпризы вроде как заканчиваются, электричество есть, кровати стоят, унитаз работает, и этого, в принципе, достаточно. Сэм все ждет, когда грянет гром почище цунами, когда Дин выскажет ему все, что думает, об его затее, особенно теперь, но тот молчит и, кажется, даже не выглядит недовольным. Это придает Сэму сил.
Вечером они идут знакомиться с окрестностями (и местными достопримечательностями, поиграл бровями Дин, — и еще никогда это не вызывало у Сэма облегчение, а не раздражение), хотя ничего, кроме песка, пальм, пары магазинов, нескольких женатых пар в домиках по соседству, здесь и нет. До ближайшего населенного пункта отсюда миль пятнадцать, поэтому народу здесь немного. Дин говорит, что жутко расстроен, что здесь «не на что посмотреть», но Сэм не видит и намека на негодование в его глазах. Он ничего не отвечает на это, он знает, что после всего им нужно учиться жить заново, так же, как ходить когда-то, и время для этого шага еще не пришло.
Впрочем, это не мешает замужним дамочкам пускать на них слюни, стоит им пройти мимо в одних шортах (Дин долго орал, что не наденет эти труселя, но, когда его задница в джинсах превратилась в дымящееся мясцо, как выразился Сэм, быстро передумал), к яростному неудовольствию их мужей. Поначалу это было забавно, но, когда братья поняли, что им скоро начистят морду, нужно было искать решение. Они не сомневались, что уложат ревнивцев одной левой, но затевать драку и связываться с законом… они могли сделать это и на работе. Сэм, не долго думая, нашел решение и только довольно улыбался, когда Дин около десяти минут брызгал слюной, ходя кругами.
Ни одной шутки про знойных цыпочек в мини-бикини и рубашки в синюю пальму.
Вообще ни одной шутки с тех времен, когда Дин убил Смерть и Метка покинула его тело и душу. Иногда, в глубине души, Сэм в этом сомневается, потому что для него все осталось по-прежнему. Он все так же хочет своего Дина назад. С тех пор они и не поговорили, Дин при одном лишь намеке сразу захлопывал все створки, ощетинивался и еще глубже уходил в себя, и это медленно сводило Сэма с ума. Они не оглядывались на прошлое, а оно преданно и верно следовало за ними по пятам, не оставляя в покое ни на один день. Сэм не вспоминает Смерть, не вспоминает косу — это неважно, потому что… просто неважно. Дин, как думает Сэм, не вспоминает тоже. Надеется. Дин единственный раз позволил себе вспомнить, рассказал Сэму, про его личный участок земли в полторы тысячи футов где-то на Луне. Они оба пожалели, что его нельзя продать, потому что «шоумены вываливают за клочок лунного навоза такие зверские бабки, Сэмми», и к этому больше не возвращались. Но Сэм успел понять, что Дин вроде как не обвиняет себя — хотя бы в этом — и что почти сбывшийся факт того, что его брат мог оказаться где-то в бескрайнем космосе, пугает его до безумия.
Лучше океан, такой же большой, такой же холодный, но живой.
Они легко бросают охоту на время, и никто не чувствует угрызений совести. По крайней мере, Сэм, определенно. Он уже один раз чуть не отправил планету в тартарары, чтобы спасти брата, так что взять отпуск на месяц для этой же цели — просто ничто. А Дин… Дину, похоже, все равно, он не сопротивляется и даже не язвит. Он похож на сломанную послушную куклу, которая вот-вот растеряет все свои детали и превратится в разрозненное, разбросанное по частям света ничто. Сэм надеется, что свет, который окончательно потух в глазах Дина, обратно зажжет огромное калифорнийское солнце. Надеется, что хотя бы там Дин не будет просыпаться каждую ночь от кошмаров, в холодному поту, задыхаясь от ужаса, и наутро прятать синяки под глазами за чашкой кофе. С каждым днем он выглядит все более измученным, и хотя глупо думать, что загар сможет спрятать, помимо бледности его кожи, и кровоточащие язвы на его душе, Сэм решает попытаться.
Они едут через полстраны в страну заходящего солнца, и чем ближе они к границе штата, тем жарче становится и тем сильнее Сэм уверен в правильности своего решения.
— Насчет ремонта ты не подумал? — это первые слова, которые произносит Дин, когда они заходят в свое временное жилище. Пол в домике изъеден крысами, свистит ветер, проникающий сквозь щели в стенах, а на потолке вековой слой пыли.
— Жить в экстремальных условиях полезно для организма, — огрызается Сэм, а сам в уме ставит себе галочку расквитаться с арендаторами, расписывающими этот дом как «удовлетворяющий всем условиям проживания и даже больше». На этом сюрпризы вроде как заканчиваются, электричество есть, кровати стоят, унитаз работает, и этого, в принципе, достаточно. Сэм все ждет, когда грянет гром почище цунами, когда Дин выскажет ему все, что думает, об его затее, особенно теперь, но тот молчит и, кажется, даже не выглядит недовольным. Это придает Сэму сил.
Вечером они идут знакомиться с окрестностями (и местными достопримечательностями, поиграл бровями Дин, — и еще никогда это не вызывало у Сэма облегчение, а не раздражение), хотя ничего, кроме песка, пальм, пары магазинов, нескольких женатых пар в домиках по соседству, здесь и нет. До ближайшего населенного пункта отсюда миль пятнадцать, поэтому народу здесь немного. Дин говорит, что жутко расстроен, что здесь «не на что посмотреть», но Сэм не видит и намека на негодование в его глазах. Он ничего не отвечает на это, он знает, что после всего им нужно учиться жить заново, так же, как ходить когда-то, и время для этого шага еще не пришло.
Впрочем, это не мешает замужним дамочкам пускать на них слюни, стоит им пройти мимо в одних шортах (Дин долго орал, что не наденет эти труселя, но, когда его задница в джинсах превратилась в дымящееся мясцо, как выразился Сэм, быстро передумал), к яростному неудовольствию их мужей. Поначалу это было забавно, но, когда братья поняли, что им скоро начистят морду, нужно было искать решение. Они не сомневались, что уложат ревнивцев одной левой, но затевать драку и связываться с законом… они могли сделать это и на работе. Сэм, не долго думая, нашел решение и только довольно улыбался, когда Дин около десяти минут брызгал слюной, ходя кругами.
Страница 1 из 4
