Соль и немного тепла

Орущий Дин нравился ему куда больше, чем замкнутый в себе, мрачный, безэмоциональный Дин.

— Ты мне за это ответишь, Сэмми, клянусь кокосами, — шипит Дин, изо всех сил борясь с желанием вырвать свою ладонь из большой лапы Сэма. — Я тебе трусы на голову натяну.

Сэм ухмыляется: ему как лет сто не было так весело. Было ощущение ходьбы по самому краю, но не так, как на охоте, а как… как сорвешься вниз с обрыва, но внизу не колья, а батут.

— Не ворчи и красиво иди, — одними губами отвечает он. — И сделай лицо подобрее, иначе меня примут за твоего заложника, а не за…

— Захлопни пасть.

— … любимого парня.

Держась за руки, плечом к плечу, они проходят мимо женатых парочек — Дин, напряженный, как скала, с натянутой на лицо улыбкой, больше смахивающей на оскал, и Сэм, сверкающий во все тридцать два, — и все те мужчины, что вчера готовы были убить, как по команде вспыхивают мрачным удовлетворением, а их жены выглядят так, словно отравили их любимых собачек.

Сэм краем глаза наблюдает, как Дин, на секунду отпустив Сэма, словно ненароком проводит рукой по волосам, и от этого движения под кожей перекатываются мускулы, и ему приходится прикусить изнутри щеку, чтобы не рассмеяться в голос. Где-то там эти конфетные девушки падают без сознания, мужчины дают друг другу «пять», а они, скрывшись из их вида, отпускают друг друга и валятся на песок, задыхаясь от смеха.

— Ты видел их лица? — Дин через подвывание пытается связать слова во внятное предложение. — Кажется, все мужики сразу же прониклись толерантностью к гомикам и завтра будут махать радужными флагами.

Они хохочут, как помешанные, солнце улыбается сверху, наблюдая за ними. Дин все еще не может прийти в себя, когда Сэм внезапно и резко замолкает и просто замирает, смотря на брата, и в его груди разливается тепло, что греет намного больше этого солнца. Только теперь Сэм понимает, что за два месяца, что прошли со дня смерти… Смерти, это первый раз, когда Дин смеется. Он за это время даже не улыбался. Он смотрит и смотрит, выжигая этот момент на сетчатке, и даже не замечает, что Дин замолк и тоже уставился на него.

— Ты чего? — он встречает серьезный взгляд брата, ощущая, как улыбка сползает с его лица.

Выражение глаз Сэма меняется стремительно — как смывает приливной волной.

— Я тут подумал… — лицо Сэма дьявольски спокойное. — Нам, наверное, теперь придется всегда так ходить, чтобы они продолжали верить в легенду.

Дин молча смотрит на него секунду, две, и по его виду ясно, что он не понимает.

— ….! — в сердцах выпаливает он, вскакивает с места и через несколько секунд уже скрывается в волнах.

Сэм остается на берегу, глядя, как брат то появляется из воды, то снова исчезает в ней, щурится от огненно-рыжего, как волосы Чарли, солнца и вдыхает свежий морской воздух, который пахнет свободой.

Океан теплый и соленый, как слезы.

На следующий день они уезжают в город, в аквапарк: вернее, Сэм насильно увозит Дина туда. Последний плюется сарказмом, размахивает руками, сверкает глазами, но Сэм неумолим. Он затаскивает Дина на самую высокую горку, но почти сразу жалеет об этом: сам начинает трусить. Дин, черт задери его наблюдательность, сразу это замечает и подстраивает ситуацию под себя. Под ними — метров тридцать чертового водопровода, впадающего в глубокий бассейн, и люди снизу мелкие и невзрачные, как муравьи.

— Я думаю, что куда проще пойти на ругару, — неуверенно говорит Сэм, сидя на краю горки, а Дин позади него ухмыляется, как Чеширский кот.

— Ругару может откусить тебе яйца, а тут ты их только отобьешь, — парирует он и в следующее мгновение спихивает Сэма вниз. Тот быстро исчезает вдали, орет, как сирена, и, когда его голос затихает, Дин прыгает следом. Ветер свистит в ушах, на поворотах заносит — кажется, вот-вот вылетишь за бортик, и странное, забытое чувство распирает грудь изнутри. Бассейн стремительно приближается, и Дин задерживает дыхание за секунду перед тем, как вода смыкается над его головой. Он сразу выныривает и натыкается на Сэма: мокрого, обиженного, усиленно пытающегося подавить улыбку. Но глаза сверкают, блестят сильнее водной глади вокруг.

— Кажется, я староват для таких игр, — говорит Дин и, подмигнув Сэму, плывет к площадке и поэтому не видит, как Сэм на мгновение прикрывает глаза, улыбается и тихо-тихо выдыхает.

— Тебе и сорока-то нет, — Сэм отвечает, когда они уже вышли из воды, — так что кости останутся целы. Тем более я и не помню, когда мы последний раз были в аквапарке.

— А мы и не были, — Дин прыгает на одной ноге, вытряхивая воду из ушей, — папа нас не возил по аквапаркам.

Они молчат, вспоминая детство, которое и детством назвать-то было нельзя, и прошлое медленно сгущается над ними тяжелыми тучами.

— Раз не были, нужно исправлять, — быстро выруливает из ситуации Сэм. — Спорим, я первый доберусь до верха?