Фандом: Гарри Поттер. Война давно позади, но не все успели насладиться холодным блюдом — местью.
Добавить в моё избранное
18 мин, 56 сек 612
Откройте мне камин, профессор, и дайте допуск на территорию. Мне нужно кое-что подготовить… Я прибуду к четырём часам.
МакГонагалл не сдержала облегчённого вздоха:
— Спасибо, мистер Люпин, я знала, что вы не подведёте.
Проводив МакГонагалл к выходу, Эдвард задумчиво прикусил губу. Что означали последние слова директора, он не мог понять. То ли она таким примитивным способом хотела сделать ему комплимент, то ли весь этот разговор был спланирован, и он по-глупому попался в расставленные сети. Как бы то ни было, с ситуацией в Хогвартсе нужно было разбираться, пока число жертв не увеличилось.
— Финниган? Мне нужно отлучиться. Гарри просил кое-что сделать для МакГонагалл, а она попросила не тянуть… — обратился он к заму Поттера, ничуть не смущаясь от того, что лжёт.
— Конечно, Тэд, — добродушно отмахнулся Симус, делая себе пометку. — Привет передавай декану.
— Непременно.
Аврорат Люпин покидал с гудящей от мыслей головой.
Двери дома крёстного для Тэдди всегда был гостеприимно распахнуты, так что отсутствие Гарри не помешало Эдварду аппарировать на площадь Гриммо. Привычно обойдя подставку для зонтов в виде тролльей ноги, он легко взбежал по ступеням и без тени смущения открыл дверь в комнату Джеймса. Заглянув под кровать, Эдвард поднапрягся и вытащил сундук со школьными принадлежностями, после чего быстро отыскал в его недрах мантию-невидимку. Следующей остановкой стала комната Альбуса, где он безошибочно открыл средний ящик стола и забрал Карту Мародёров. Парни всё равно сейчас с родителями вдали от Британии, так что им семейные артефакты в ближайшее время не понадобятся, да и не отказали бы они, попроси Эдвард дать ему мантию и карту, так что совесть его была кристально чиста.
Сложив находки в поясную сумку, Эдвард прошёл в ванную комнату и, стоя перед зеркалом, уставился на собственное отражение. Он с самого раннего детства слушал истории о родителях, и если про отца было мало забавных рассказов, то о матери могли говорить часами. Будучи совсем маленьким, Тэдди не мог контролировать дар метаморфомага и частенько смешил всех сменой причёски и тому подобными мелочами, но уже годам к восьми чётко осознал, что не хочет, чтобы на него показывали пальцем и смеялись над ним. И к поступлению в Хогвартс он в значительной степени научился себя контролировать. Конечно, в моменты волнения контроль исчезал, так что совсем скрыть свою особенность он не смог, но в последние годы лишь в кругу семьи позволял себе расслабиться настолько, чтобы волосы стали малиновыми или цвет глаз изменился с карего на фиолетовый. Иными словами, о его истинных возможностях никто не знал, и этим он и собирался сейчас воспользоваться.
Зеркало отразило, как поплыли черты лица Люпина. Нос уменьшился, брови поднялись, глаза стали зелёными… тяжелее всего было с телом, но Эдвард давно не был ребёнком и полностью подчинил свой дар…
Двадцать минут спустя в ванной комнате стоял уже не Эдвард Люпин, а Альбус Поттер. Несколько раз проведя превращение, он убедился, что не выдаст себя какой-то мелкой деталью при необходимости смены личины, и вернул собственное тело. Конечно, с Джеймсом было бы значительно проще, тот был более открытым человеком, весельчаком и балагуром, да и ростом значительно выше брата — то есть скопировать его внешность Эдварду было бы проще. Вот только Джеймс был гриффиндорцем, а значит, Люпину не было никакого прока превращаться в него.
Альбус же… Казалось, во всём мире не найдётся человека, который с полным правом мог бы сказать, что знает Альбуса Северуса Поттера. Ал с самого детства был скрытным; не любил шум и старательно избегал общения на семейных праздниках. Это не означало, что Альбус был букой, нет… И всё же его Эдвард знал хуже. Зато Ал учился на Слизерине и его интерес к происшествиям с сокурсниками ни у кого не вызовет подозрений.
В последний раз сменив личину, Люпин кивнул своему отражению. Можно было отправляться в Хогвартс.
В директорском кабинете Тэдди бывать не доводилось: примерный ученик, староста, его ни разу не вызывали к директору. Поэтому, несмотря на профессиональную маску невозмутимости, взгляд скакал по полкам шкафов и стенам с почему-то неподвижными портретами — было интересно.
МакГонагалл кашлянула, привлекая внимание, и Эдвард тотчас вытянулся в стойку.
— Прошу прощения. Значит так, профессор, план действий у меня есть, от вас мне требуется следующее…
Ничуть не сомневаясь в своём праве раздавать указания, он затребовал списки учащихся с краткими биографическими справками, пароли от факультетских гостиных и директорских апартаментов, после чего небрежно сообщил, что мешать ему запрещается.
— Мистер Люпин, я — директор!
Гнев в голосе МакГонагалл ничуть его не задел, более того, показался фальшивым. Сделав мысленную заметку разобраться с этим позже, Эдвард прямо взглянул на директора и холодно произнёс:
— Вы, кажется, не понимаете, профессор.
МакГонагалл не сдержала облегчённого вздоха:
— Спасибо, мистер Люпин, я знала, что вы не подведёте.
Проводив МакГонагалл к выходу, Эдвард задумчиво прикусил губу. Что означали последние слова директора, он не мог понять. То ли она таким примитивным способом хотела сделать ему комплимент, то ли весь этот разговор был спланирован, и он по-глупому попался в расставленные сети. Как бы то ни было, с ситуацией в Хогвартсе нужно было разбираться, пока число жертв не увеличилось.
— Финниган? Мне нужно отлучиться. Гарри просил кое-что сделать для МакГонагалл, а она попросила не тянуть… — обратился он к заму Поттера, ничуть не смущаясь от того, что лжёт.
— Конечно, Тэд, — добродушно отмахнулся Симус, делая себе пометку. — Привет передавай декану.
— Непременно.
Аврорат Люпин покидал с гудящей от мыслей головой.
Двери дома крёстного для Тэдди всегда был гостеприимно распахнуты, так что отсутствие Гарри не помешало Эдварду аппарировать на площадь Гриммо. Привычно обойдя подставку для зонтов в виде тролльей ноги, он легко взбежал по ступеням и без тени смущения открыл дверь в комнату Джеймса. Заглянув под кровать, Эдвард поднапрягся и вытащил сундук со школьными принадлежностями, после чего быстро отыскал в его недрах мантию-невидимку. Следующей остановкой стала комната Альбуса, где он безошибочно открыл средний ящик стола и забрал Карту Мародёров. Парни всё равно сейчас с родителями вдали от Британии, так что им семейные артефакты в ближайшее время не понадобятся, да и не отказали бы они, попроси Эдвард дать ему мантию и карту, так что совесть его была кристально чиста.
Сложив находки в поясную сумку, Эдвард прошёл в ванную комнату и, стоя перед зеркалом, уставился на собственное отражение. Он с самого раннего детства слушал истории о родителях, и если про отца было мало забавных рассказов, то о матери могли говорить часами. Будучи совсем маленьким, Тэдди не мог контролировать дар метаморфомага и частенько смешил всех сменой причёски и тому подобными мелочами, но уже годам к восьми чётко осознал, что не хочет, чтобы на него показывали пальцем и смеялись над ним. И к поступлению в Хогвартс он в значительной степени научился себя контролировать. Конечно, в моменты волнения контроль исчезал, так что совсем скрыть свою особенность он не смог, но в последние годы лишь в кругу семьи позволял себе расслабиться настолько, чтобы волосы стали малиновыми или цвет глаз изменился с карего на фиолетовый. Иными словами, о его истинных возможностях никто не знал, и этим он и собирался сейчас воспользоваться.
Зеркало отразило, как поплыли черты лица Люпина. Нос уменьшился, брови поднялись, глаза стали зелёными… тяжелее всего было с телом, но Эдвард давно не был ребёнком и полностью подчинил свой дар…
Двадцать минут спустя в ванной комнате стоял уже не Эдвард Люпин, а Альбус Поттер. Несколько раз проведя превращение, он убедился, что не выдаст себя какой-то мелкой деталью при необходимости смены личины, и вернул собственное тело. Конечно, с Джеймсом было бы значительно проще, тот был более открытым человеком, весельчаком и балагуром, да и ростом значительно выше брата — то есть скопировать его внешность Эдварду было бы проще. Вот только Джеймс был гриффиндорцем, а значит, Люпину не было никакого прока превращаться в него.
Альбус же… Казалось, во всём мире не найдётся человека, который с полным правом мог бы сказать, что знает Альбуса Северуса Поттера. Ал с самого детства был скрытным; не любил шум и старательно избегал общения на семейных праздниках. Это не означало, что Альбус был букой, нет… И всё же его Эдвард знал хуже. Зато Ал учился на Слизерине и его интерес к происшествиям с сокурсниками ни у кого не вызовет подозрений.
В последний раз сменив личину, Люпин кивнул своему отражению. Можно было отправляться в Хогвартс.
В директорском кабинете Тэдди бывать не доводилось: примерный ученик, староста, его ни разу не вызывали к директору. Поэтому, несмотря на профессиональную маску невозмутимости, взгляд скакал по полкам шкафов и стенам с почему-то неподвижными портретами — было интересно.
МакГонагалл кашлянула, привлекая внимание, и Эдвард тотчас вытянулся в стойку.
— Прошу прощения. Значит так, профессор, план действий у меня есть, от вас мне требуется следующее…
Ничуть не сомневаясь в своём праве раздавать указания, он затребовал списки учащихся с краткими биографическими справками, пароли от факультетских гостиных и директорских апартаментов, после чего небрежно сообщил, что мешать ему запрещается.
— Мистер Люпин, я — директор!
Гнев в голосе МакГонагалл ничуть его не задел, более того, показался фальшивым. Сделав мысленную заметку разобраться с этим позже, Эдвард прямо взглянул на директора и холодно произнёс:
— Вы, кажется, не понимаете, профессор.
Страница 3 из 6
