Фандом: Гарри Поттер. Война давно позади, но не все успели насладиться холодным блюдом — местью.
Добавить в моё избранное
18 мин, 56 сек 613
Я здесь не в качестве вашего ученика. Я — аврор при исполнении. Как я скажу, так и будет, а если вас что-то не устраивает, мы можем немедленно переместиться в Аврорат и заполнить все документы в строгом соответствии с правилами, попутно собрав целевую группу и оповестив о ЧП всё Министерство, — МакГонагалл побледнела и промолчала. — Я так и думал. Я делаю вам одолжение, профессор, соглашаясь разобраться с инцидентом неформально. Но мешать мне не позволю. Мы договорились?
— Да! — буквально выплюнула та.
— В таком случае, не смею вас задерживать. Если возникнут вопросы, я знаю, где вас найти.
И, не став дожидаться реакции на своё откровенно хамское заявление, Эдвард ступил на лестницу.
Перевоплотившись в Альбуса прямо на ступенях, в коридор он вышел уже в качестве ученика шестого курса факультета Слизерин. По пути в подземелье он думал о наигранности реакций МакГонагалл. Кроме общеизвестных фактов, о директоре мало что было известно наверняка, да она и не особо кого интересовала, если уж совсем честно. И всё же что-то в её поведении царапало интуицию.
В гостиной Эдвард надолго задержался. Как бы Альбус ни был скрытен, колдофото сокурсников он не скрывал, так что Люпин безошибочно узнал и Софию Гойл, и Мика Забини, и Аделину Филлис… Повезло, что отсутствовал Малфой — уж Скорпиус без сомнений усомнился бы в подлинности лучшего друга.
— Ал? Ты же должен был свалить с предками? — удивлённо протянула София, обнимая внезапно оробевшего Эдварда. — Настолько всё погано?
— Да не то чтобы прямо погано… — неуверенно протянул он. — Что с МакНейром?
— Ты из-за них вернулся? — резко посерьёзнел Мик Забини. — Тишина. Мы же мордредовы пожирательские ублюдки, — процедил он, — никому нет дела, что на нас началась охота!
— Тише ты! — шикнула Аделина. — Можно подумать, когда-то было иначе.
— Что было в моё отсутствие? — стараясь вести себя и говорить в стиле Альбуса, поинтересовался Эдвард и скопировал гримасу задумчивости, которая редко покидала лицо Ала даже дома.
— Что? — София пожала плечами. — Про Эйвери ты же слышал, да? Ну вот к нему присоединился Мальсибер.
— Дракклова срань! — выругался Люпин вполне искренне. Пока МакГонагалл оберегала секрет Полишинеля, слизеринцам всё было прекрасно известно!
— Ал! Я же просила! — стукнула его в плечо София.
— Прости. Слушайте, а что говорит… — на мгновение запнувшись, Эдвард быстро вспомнил, как МакГонагалл называла колдомедика, — Андерсон?
— Говорит кому? Нам — ни слова!
— А я предлагал выяснить самим! — фыркнул Забини.
— Мик, ну как мы?
— Просто! — перебил тот. — Во-первых, Ал мог бы сообщить отцу. Поттер, конечно, тот ещё… Хм! В общем, если бы Министерство было в курсе, мы были бы в большей безопасности.
— Ну конечно!
— Он прав, — неожиданно для себя согласно кивнул Люпин и, когда на него с удивлением обернулись девушки, пояснил: — Под светом софитов нападать слишком опасно.
— Ты же говорил… Впрочем, тебе виднее: у тебя же отец аврор.
— Давайте-ка вспомним все детали, что нам известны, — предложил он, поняв, что ему удалось достаточно достоверно сыграть Альбуса, и теперь можно смело переходить к завуалированному допросу. — Даже если сами не сумеем прийти к выводу, мне будет что пересказать главному аврору.
Слизеринцы не выглядели довольными, но и возражать не стали. Эдварда приятно удивила слаженность, с которой те рассказывали: не перебивали друг друга, не пытались перекричать, не спорили — дополняли и заканчивали предложения друг за друга.
Со слов трёх свидетелей выходило следующее. МакНейр получил записку за обедом. Не письмо, принесённое совой, а обычный бумажный самолётик — подозрения, что преступник находится в школе, получили первое весомое доказательство. После чтения послания МакНейр выглядел обычно: ни удивления, ни страха его соседи по столу не заметили. Гостиную он покинул так же спокойно.
Нотт предупредил однокурсников, что идёт в совятню, и больше его никто не видел.
— В совятню? Это точно? — ухватился за первую ниточку Люпин, чётко помнивший, что МакГонагалл упоминала теплицы.
— Точно, — уверенно тряхнула головой Гойл. — Я сама видела, как он держал в руке письмо.
Исчезновение Эйвери никто не заметил до самого отправления поезда, так что тут было глухо, а вот Мальсибер…
— Эрик волновался за брата, — заговорила София. — Сидел вот там, грыз перо, пытаясь придумать, что написать, — Эдвард вспомнил, что слышал, как Ал говорил что-то о серьёзной болезни кого-то из приятелей, так что кивнул с пониманием. София немного помялась, но всё же продолжила говорить: — Я подошла к нему, хотела поддержать… Только открыла рот, а он встал, будто в упор меня не видя, и направился к выходу. Я говорю «стой, Эрик, ты куда», а он — ноль эмоций, даже головы не повернул.
— Да! — буквально выплюнула та.
— В таком случае, не смею вас задерживать. Если возникнут вопросы, я знаю, где вас найти.
И, не став дожидаться реакции на своё откровенно хамское заявление, Эдвард ступил на лестницу.
Перевоплотившись в Альбуса прямо на ступенях, в коридор он вышел уже в качестве ученика шестого курса факультета Слизерин. По пути в подземелье он думал о наигранности реакций МакГонагалл. Кроме общеизвестных фактов, о директоре мало что было известно наверняка, да она и не особо кого интересовала, если уж совсем честно. И всё же что-то в её поведении царапало интуицию.
В гостиной Эдвард надолго задержался. Как бы Альбус ни был скрытен, колдофото сокурсников он не скрывал, так что Люпин безошибочно узнал и Софию Гойл, и Мика Забини, и Аделину Филлис… Повезло, что отсутствовал Малфой — уж Скорпиус без сомнений усомнился бы в подлинности лучшего друга.
— Ал? Ты же должен был свалить с предками? — удивлённо протянула София, обнимая внезапно оробевшего Эдварда. — Настолько всё погано?
— Да не то чтобы прямо погано… — неуверенно протянул он. — Что с МакНейром?
— Ты из-за них вернулся? — резко посерьёзнел Мик Забини. — Тишина. Мы же мордредовы пожирательские ублюдки, — процедил он, — никому нет дела, что на нас началась охота!
— Тише ты! — шикнула Аделина. — Можно подумать, когда-то было иначе.
— Что было в моё отсутствие? — стараясь вести себя и говорить в стиле Альбуса, поинтересовался Эдвард и скопировал гримасу задумчивости, которая редко покидала лицо Ала даже дома.
— Что? — София пожала плечами. — Про Эйвери ты же слышал, да? Ну вот к нему присоединился Мальсибер.
— Дракклова срань! — выругался Люпин вполне искренне. Пока МакГонагалл оберегала секрет Полишинеля, слизеринцам всё было прекрасно известно!
— Ал! Я же просила! — стукнула его в плечо София.
— Прости. Слушайте, а что говорит… — на мгновение запнувшись, Эдвард быстро вспомнил, как МакГонагалл называла колдомедика, — Андерсон?
— Говорит кому? Нам — ни слова!
— А я предлагал выяснить самим! — фыркнул Забини.
— Мик, ну как мы?
— Просто! — перебил тот. — Во-первых, Ал мог бы сообщить отцу. Поттер, конечно, тот ещё… Хм! В общем, если бы Министерство было в курсе, мы были бы в большей безопасности.
— Ну конечно!
— Он прав, — неожиданно для себя согласно кивнул Люпин и, когда на него с удивлением обернулись девушки, пояснил: — Под светом софитов нападать слишком опасно.
— Ты же говорил… Впрочем, тебе виднее: у тебя же отец аврор.
— Давайте-ка вспомним все детали, что нам известны, — предложил он, поняв, что ему удалось достаточно достоверно сыграть Альбуса, и теперь можно смело переходить к завуалированному допросу. — Даже если сами не сумеем прийти к выводу, мне будет что пересказать главному аврору.
Слизеринцы не выглядели довольными, но и возражать не стали. Эдварда приятно удивила слаженность, с которой те рассказывали: не перебивали друг друга, не пытались перекричать, не спорили — дополняли и заканчивали предложения друг за друга.
Со слов трёх свидетелей выходило следующее. МакНейр получил записку за обедом. Не письмо, принесённое совой, а обычный бумажный самолётик — подозрения, что преступник находится в школе, получили первое весомое доказательство. После чтения послания МакНейр выглядел обычно: ни удивления, ни страха его соседи по столу не заметили. Гостиную он покинул так же спокойно.
Нотт предупредил однокурсников, что идёт в совятню, и больше его никто не видел.
— В совятню? Это точно? — ухватился за первую ниточку Люпин, чётко помнивший, что МакГонагалл упоминала теплицы.
— Точно, — уверенно тряхнула головой Гойл. — Я сама видела, как он держал в руке письмо.
Исчезновение Эйвери никто не заметил до самого отправления поезда, так что тут было глухо, а вот Мальсибер…
— Эрик волновался за брата, — заговорила София. — Сидел вот там, грыз перо, пытаясь придумать, что написать, — Эдвард вспомнил, что слышал, как Ал говорил что-то о серьёзной болезни кого-то из приятелей, так что кивнул с пониманием. София немного помялась, но всё же продолжила говорить: — Я подошла к нему, хотела поддержать… Только открыла рот, а он встал, будто в упор меня не видя, и направился к выходу. Я говорю «стой, Эрик, ты куда», а он — ноль эмоций, даже головы не повернул.
Страница 4 из 6
