Воспоминания

Анасма остервенело замотала головой и, не в силах сдержать рыдания, кинулась ему на шею. Юноша неловко погладил её по волосам и сипло повторил:

— Что случилось?

Девушка отпустила его и, утерев слёзы рукавом платья, сбивчиво начала:

— Понимаешь… мой отец… ему предложили повышение… он не смог отказаться, и мы… уезжаем в город…

Михаэль немного опешил, но тут же справился с собой и, вымученно улыбнувшись, заметил:

— Это же хорошо! Ты сможешь учиться на художника, как и хотела, так? Не надо расстраиваться!

Анасма посмотрела на него и произнесла:

— Ты правда так думаешь? — получив в ответ утвердительный кивок, она грустно усмехнулась. — За все двенадцать лет, что я тебя знаю, ты так и не научился врать.

Она встала на носочки и осторожно поцеловала его. Юноша замер, широко распахнув глаза. Анасма, краснея, отпрянула от него и, тихо шепнув «прощай», выскочила из комнаты, оставив на полу комнаты упавшую с плеч голубую вязанную шаль. Михаэль медленно сполз по стене, закрывая лицо руками.

Туман жизни переливался в тусклом свете канделябров. На глазах Коллекционера выступили первые слёзы.

Анасма сидела в каменной беседке, зябко кутаясь в шарф. Она дрожала от холода и от страха, что Он не придёт. Неожиданно, за окном беседки, сквозь стену падающего снега, она заметила чей-то силуэт, но он тут же исчез, и девушка решила, что ей это померещилось. А в следующую секунду тот, кого она так ждала, запрыгнул в беседку. Девушка бросилась к Михаэлю и радостно обняла его.

— Ты всё-таки пришёл, — прошептала она, уткнувшись носом ему в плечо.

— Как я мог не прийти? — он крепко сжал её в своих объятьях.

— Я думала, что ты мог меня забыл, Михаэль…

— Я бы не смог. Ведь забыть тебя, мой цветок, значит зачеркнуть всю мою жизнь! — он посмотрел ей в глаза. Она счастливо улыбнулась и потянулась к его лицу.

Неожиданно рядом с ними раздался грохот, сбоку от Михаэля что-то мелькнуло и в следующую секунду раздался его удивлённый вскрик.

— Меллин! — только и успел сказать он перед тем, как упасть на пол. Меллин зло расхохотался и пнул брата ногой в живот. Анасма взвизгнула:

— Что ты делаешь, перестань!

Но Мэллин не обратил на её слова никакого внимания и снова ударил Михаэля, только на этот раз уже в лицо. Юноша, уже собравшийся сесть и дать отпор, без чувств рухнул обратно. Из его носа хлынула кровь. Меллин продолжал его бить. Девушка попыталась его остановить, но он отшвырнул её в сторону.

Коллекционер прикоснулся рукой к лицу.

Анасма вбежала в светлую комнату и, заметив там Михаэля, кинулась к нему на шею, случайно смахнув со стола желтоватый листок бумаги. Юноша было потянулся за ним, но девушка его опередила:

— Красиво и очень правдоподобно… Это же я? Ты сам нарисовал?

Он кивнул, мучительно краснея.

— В таком случае, скоро тебе скоро придётся рисовать сразу двоих, — Анасма озорно улыбнулась.

— Что ты имеешь в виду? — Михаэль во все глаза смотрел на неё.

— У нас будет ребёнок! — Девушка радостно засмеялась.

Юноша расхохотался и закружил её по комнате.

Коллекционер чуть улыбнулся.

Когда Анасма вошла в комнату, Михаэль стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль, сжимая в руке оборванный кусок бумаги. Увидев девушку, он улыбнулся, но как-то натянуто. Она с беспокойством подошла к юноше и выдернула бумажку из его онемевшей руки. Пробежав по ней глазами, девушка помрачнела.

— Не переживай. Мы справимся, — она сжала его ладонь.

Михаэль горько усмехнулся:

— Даже как-то брата жалко. Всё же не я был с отцом в его последние часы и не видел, как он умирал.

— Не смей жалеть Меллина! Ты забыл, что он с тобой сделал?! Он мог тебя убить, а ты… — Анасма гневно на него посмотрела.

— Но он мой брат, и скоро будет здесь. И уж кому здесь нельзя переживать, так это тебе. Подумай о нашем ребёнке, — юноша привлёк её к себе и крепко обнял.

Коллекционер медленно «перевернул» страницу жизни.

Анасма стояла, повернувшись к отцу спиной, и еле сдерживалась, чтобы не наговорить ему лишнего. Он расхаживал по комнате и гневно выговаривал ей:

— Ты понимаешь, что наделала?

— Я сразу тебе всё сказала. Я не виновата, что ты не услышал, — стараясь не повышать голоса, ответила девушка.

— Я до последнего думал, что ты шутишь!

— Таким не шутят, отец.

— Нет, ты хоть понимаешь, что наделала? Ты обесчестила всю нашу семью! Я ещё понял бы, если бы твой ребёнок был хотя бы… от какого-нибудь графа, но он от оборванца! Простого крестьянина! — вскричал господин Коул.

— Ты и сам когда-то был простым крестьянином! А он талантлив! Он добьётся многого, надо лишь немного помочь ему! — Анасма умоляюще посмотрела на отца.

— Я не крестьянин, и никогда им не был!