У зеркала два лица

За эти годы его архив систематизировали и каталогизировали. А многое даже прочли. Пришлось немного похозяйничать в царстве мадам Пинс, и она по доброй воле выдала мне весьма занимательную литературу: книгу, написанную Морганой ле Фэй.

— Той самой?

— Это смотря что вы подразумеваете под «той самой». Она была ученицей Мерлина, анимагом, умелой целительницей и одной из самых сильных темных волшебниц своего времени.

— Но она же была врагом Мерлина?

— Это не помешало ей сначала набраться у него мудрости. И вообще, хороший учитель никогда не расскажет ученику всего, что знает, а прибережет это для себя. Камень за пазухой — обязательный атрибут настоящего учителя.

— Фу.

— И ничего не «фу», — наставительно поднял Снейп палец. — Все остальное ученикам предлагается постичь у главного педагога и наставника по имени Жизненный Опыт.

— Очень интересно.

— Весьма. Так вот, насколько я понял, это даже не книга, а сборник ее заметок, заклинаний и что-то вроде лабораторного журнала.

— Она еще и зелья варила? Мадам Ле Фэй была весьма разносторонней личностью, — усмехнулась Гермиона.

— Ведьма, она и есть — ведьма, — поморщился Снейп. — Мало того, что все записи на староанглийском, так половина из них еще и зашифрована.

— Не тяните.

— Над этой книгой стоит поработать как следует, но дело не в этом. Дело в пометках, сделанных Дамблдором. Вот, — он достал из кармана помятую тетрадь, переплетенную в истертую кожу. Разномастные, потрепанные листки пергамента были сшиты дратвой. Снейп нашел нужную страницу. — Смотрите…

— Издеваетесь, да? — голос Гермионы был сух. Она щурилась, кусая губы, сжимая и разжимая кулаки. — О да — как это по-снейповски: «Смотрите!» «Вы так и будете в меня тыкать моей слепотой? Жертва, неумеха, способная заблудиться в трех соснах. Как там еще?«Ненормальная»? Да, я не стала гордостью Хогвартса. Какая там гордость — я не могу ни одной книги прочесть! К сожалению, магическую литературу не печатают шрифтом Брайля. Я даже палочкой пользоваться практически не могу — невозможно направить заклинание точно на объект, если ты его не видишь. Что еще? Ах да — зелья. Тут тоже все ясно. Мне продолжить? Вам так не терпелось извозить меня мордой об стол, что вы даже решили создать видимость заинтересованности? Мисс Невыносимая Всезнайка! Думаете, я не знаю, как вы меня называли? Можете успокоиться — теперь я всего лишь припадочная калека.

Они стояли лицом к лицу. Снейп приподнял бровь и выразительно посмотрел на руку Грейнджер, вцепившуюся в пуговицу на его сюртуке. Поднял голову, перехватил ее неподвижный взгляд, плюнул и озвучил:

— Истеричка.

— Да что вы понимаете! — уже кричала она. — Это не жизнь! Это… это хуже, чем инвалид в кресле! Да если бы у меня отнялись руки и ноги, но я могла видеть!

— Прекратите орать, как пущенный на сумочки дракон. Вы все равно не смогли бы колдовать.

Она сдулась, словно воздушный шарик, из которого разом выпустили воздух.

— Любой узник, мисс Грейнджер, мечтает выбраться из своей тюрьмы. Хочет заставить Судьбу принять его жертву. Только он не понимает, что выйдя из одной тюрьмы, он сразу же попадет в другую.

— Но вы же — вышли?

Снейп промолчал. Гермиона выпустила пуговицу из рук:

— Извините.

— Опять?

— Не опять, а снова, — она нащупала край стола, потом стул и села. — Я ничем не смогу вам помочь. Не смогу посмотреть, разгадать шифр, перелопатить дневники профессора Дамблдора, подсказать в каком направлении двигаться — ничего не смогу.

— И чем же вы намерены заняться?

Голова ее опустилась на сложенные на столе руки.

— Спать лягу.

— Будете спать, есть, когда напомнят, бредить и всматриваться в чужие линии судьбы, вытягивая из себя последние силы?

— Читать буду, — Гермиона кивнула на полку, где лежала книга. Снейп повертел ее в руках — на обложке не было букв, только несколько рядов выпуклых точек. — Сказки братьев Гримм.

Прохладный ночной ветерок, нечаянно залетевший в открытое окно, ласково коснулся обнаженных бедер. Одеяло сползло на пол, сорочка задралась, но все это было неважно. Необычайная легкость и нега заполняли все ее существо.

— Ты ведь не боишься? — теплый шепот обволакивал и обещал.

Мягкие ладони неспешно скользнули по внутренней стороне бедра вверх, осторожно поглаживая большими пальцами нежную кожу. Гермиона задрожала, когда ладони двинулись вниз, к коленям, щиколоткам, на мгновение задержались там, дожидаясь недовольного вздоха, и снова неспешно повторили свой путь к разгоряченной пульсирующей плоти и остановились у самого края. Она чувствовала их прохладу, рефлекторно сводя ноги, пытаясь хоть как-то унять мелкую дрожь. Сладостный импульс пронзил ее тело, Гермиона прогнулась в пояснице, царапая туго натянутую простыню.