Пламя

Джейме нашел сестру в спальне, где окна плотно задёрнуты шторами, не горел камин, а единственный источник света — свеча на столе. Серсея сидела напротив, сложив руки на столешнице и упираясь в запястья подбородком, пристально глядя на крошечное пламя, цветущее на кончике фитиля. Волосы сестры рассыпались блестящей золотой волной покрывая спину в светло-зелёном платье.

— Ты что делаешь? — поинтересовался Джейме, плюхаясь рядом на стул.

— Привыкаю к огню, — ответила она, выпрямившись, но даже не удостоив брата взглядом. Гипнотизировала огонь она уже, судя по всему, долго, достаточно, чтобы в уставших глазах появились красные сеточки-прожилки.

— И для чего же, позволь поинтересоваться? — Джейме непонимающе изогнул брови.

— Скоро я выйду замуж за принца Рейегара, — пояснила сестра с теми особыми нотками надменности, которые появлялись, стоило лишь заговорить о королевском будущем. — Стану Таргариен. Таргариены любят огонь, как я слышала. У них есть особые ритуалы.

— Будете с принцем каждый вечер пялиться в свечку? — Джейме усмехнулся. — Вот так развлечение.

Серсея насупилась, морщинка пролегла меж тонких бровей и алые губы сжались в тонкую линию. Когда близнецам было семь, ныне покойная мать много раз с гордостью говорила, что Серсея сияет как солнце в небе, и уже в таком юном возрасте стала безусловной красавицей. Джейме не был уверен, что и спустя три года понимает значение слова «безусловный»(а«условная красавица» — это тогда как?), но тоже считал сестру самой красивой девчонкой в мире, которой к лицу даже хмурый вид.

— Дурак! — воскликнула она, но тут же потянула брата за рукав, призывая придвинуться ближе. Джейме повиновался. Теперь они сидели плечом к плечу, оба глупо уставившись на свечку. Воск плавился, таял, капли уже складывали узор на дубовой столешнице. Но Серсея задумала дойти до конца, дождаться, пока останется жалкий огарок.

— Я понимаю Таргариенов. В огне есть сила. Неужели ты не видишь? — прошептала она. — Смотри, как красиво переливается.

— Я вижу только свечку, — лениво протянул Джейме.

— О, Семеро, ну ты и тугодум, — Серсея возвела большие зелёные глаза к потолку. Она взяла Джейме за руку и начала указывать, словно хотела, чтоб получше дошло. — Видишь, у фитиля огонь отливает синим. Но чем дальше от центра, тем краснее он становится. Это завораживает. Это всего лишь крошечная свечка, но если её опрокинуть на этот же самый стол, она станет настоящим кошмаром. Может сжечь весь наш замок. Я думаю, если огонь твой друг, то тебе не страшно ничего в мире.

Джейме оторвался от созерцания огонька и вновь взглянул на сестру. В её зрачках отражалось пламя, щёки покрывал румянец, и она казалась ему ещё красивей, чем когда-либо. Он всё ещё не мог представить, что когда-нибудь она уедет из Кастерли Рок и исчезнет его жизни, став королевой.

— Мне кажется, слухи про любовь Таргариенов к огню сильно преувеличены, ты больно много придумываешь о принце, — всё же сказал Джейме из чистого чувства противоречия. — Это же скука смертная, вот так сидеть и смотреть! А принц Рейегар не кажется скучным.

— Ты ничего не понимаешь, — заключила Серсея и впервые удостоила его взглядом, в котором легко читалось лёгкое презрение. — Раз тебе скучно, можешь идти. Я тебя не держу. Иди, играй с чудовищем, тебе с ним явно куда интереснее, чем со мной.

— Не называй Тириона так. Он наш брат.

— Как хочу, так и буду называть, — упрямо закончила сестра, снова отворачиваясь и всем своим видом показывая, что не настроена продолжать беседу.

Джейме в ответ лишь пожал плечами. Иногда ему казалось, что они с Серсеей единое целое, понимали друг друга с полуслова, но чаще они словно разговаривали на разных языках. Сказать ему было больше нечего, да так Джейме и поступил — отправился нянчится с маленьким братом.

— Темно, как в подвале, — скрипучий голос короля Эйериса неприятным сквозняком пронесся по комнате, в которой тлело пламя камина и горела дюжина свечей. Принцесса Элия и королева Рейла оторвались от вышивки гобелена, замерев с иголками в руках, и цветные нити, натянутые под стать атмосфере, дрожали. Рейнис и Визерис казались слишком уж увлечены строительством пирамидки из кубиков, но даже они настороженно обернулись к дверям.

Джейме ненавидел эти моменты: семейную идиллию разрушает безумный старик, король Семи королевств. Гвардеец Ливен Мартелл захлопнул за королем дверь.

— Здесь нужно больше свечей, — распоряжался Эйерис, шаркая ногами по направлению к свободному креслу. — Темно. Слишком темно. — Он обратил внимание на служанку, застывшую у камина с кочергой, которой ворошила угли. — Чего стоишь? Неси свечи. Или, может, сделать свечу из тебя?

Эйерис захохотал, сиплым, каркающим смехом, будто это лучшая шутка в его жизни. Служанка, поклонившись и побледнев, метнулась из комнаты.

Король уселся в кресло, хрустнув коленями.