Пламя

Элия и Рейла встревожено переглянусь. Джейме оставалось лишь встретиться глазами с Ливеном Мартеллом, чья рука лежала на эфесе меча, а лицо выражало непоколебимое спокойствие каменного истукана. В сущности, и правда, чего же тут волноваться? Король, непредсказуемый, как горшок с диким огнем, решил повидать свое семейство. А если и случится что-то дурное, их ненаглядная клятва («служить королю, повиноваться королю, хранить его тайны») все равно дозволяет лишь один путь. Даже для брата Элии Дорнийской.

— Иди ко мне, дитя, давно тебя не видел, — тускло-фиалковые глаза Эйериса впились во внучку. Рейнис положила еще один кубик на пирамидку и испуганным бельчонком поглядела на деда.

— Мой король, дети так славно… — раздался тихий голос Рейлы, но Эйерис лишь взмахнул в ответ пальцами, увенчанными длинными желтыми ногтями, останавливая жену. Рейнис поднялась, расправив легкую ткань оранжево-красного платья и с достоинством маленькой принцессы зашагала к деду.

— Волосы Мартеллов, одежда Мартеллов, глаза Мартеллов, — ворчал старик, разглядывая малышку. — Надеюсь, Элия, ты исправно ставишь свечку Матери и молишься, чтоб дитя, которое ты теперь носишь во чреве, было с серебряными волосами. Иначе будет нехорошо. Даже подозрительно.

— Конечно, ваша Светлость, — покорно отозвалась Элия, касаясь слегка округлившегося живота. Но в глазах Джейме не видел покорности. Как, наверное, и Рейла, предупреждающе взявшая невестку за руку.

— Как бы там ни было, в тебе кровь древней Валирии, дитя, — сказал Эйерис, пропуская между пальцами темные, тяжелые, как у матери, пряди волос Рейнис. — Даже если это только капелька в реке поганого дорнийского наследия. Ты любишь огонь?

Девочка кивнула, но скорее испуганно, в порядке самозащиты, нежели отвечая на вопрос.

— Твой отец мог часами глядеть, как горят лучины, — старик повернул Рейнис к столу, где стоял подсвечник. — Или как свечки сгорают до восковых лужиц. Еще он любил держать ладонь над пламенем. Он не обжигался, ты знала? — он зашелся смехом, будто кашлем. — А ты обожжёшься?

«Защищать королевскую семью». На днях король сжёг своего очередного десницу, и этот запах, запах будто палёного свиного мяса, не человека, до сих пор стоял в ноздрях Джейме Ланнистера. Джейме сделал шаг вперед синхронно с Ливеном. Он понятия не имел, что собирался делать дорниец, но в своих действиях был уверен.

«Он ведь не посмеет сделать ей больно?»

— Может быть, ты тоже хочешь попробовать? — вкрадчиво прошептал безумец, наклоняясь к плечу внучки и вместе с ней глядя в одну сторону, на свечу. — Как много в тебе от дракона, дитя?

— Мой король, — раздался голос Ливена, — вы сами сказали, что в ней лишь капелька драконьей крови.

— Ты меня за дурака держишь, наглец? — зашипел король. — Думаешь, не помню своих же слов? Я все помню.

Он убрал темную прядку Рейнис за ухо, наклонился и прошептал что-то, хихикая, почти щекоча щёку девочки длинной бородой. Наверное, снова что-то о важности огня в жизни дракона.

— Ступай, — он подтолкнул девочку в спину, — можешь и дальше играть или чем ты там занималась. Ну? Кто-то ещё что-то хочет сказать?

Если сестра больно много воображала о замужестве и принце, то Джейме — о службе королю. Мечты обоих разбились в мелкие дребезги, словно стеклянные фигурки о брусчатку.

Джейме стоял на балконе, с которого открывался отличный вид на чёрный провал, словно вырванный зуб в пасти города. Место, где раньше возвышалась септа Бейелора, ныне сгоревшая в зелёном огне.

Первым делом, вернувшись после встречи с драконом и Дейенерис Таргариен, Джейме залез в бадью с горячей водой. Казалось, он почти стёр кожу до мяса, но так и не смог избавиться от въевшегося запаха горящей плоти и от липкой сажи. Будто бы не смылся даже пепел, запутавшийся в волосах.

— У нас ещё остался дикий огонь. Можно ли противопоставить его дракону? — размышляла Серсея, сидя в кресле, нервно крутя кольцо на пальце.

Драконий рёв, до сих пор стоявший в ушах, сменился на шипение Безумного короля «Сжечь их всех. Сжечь их в собственных домах, в собственных постелях, сжечь их, сжечь их»…

— Это будут мирные переговоры. Не бойня, — предостерёг её Джейме, не поворачивая головы. Он всё не отрывал взгляда от руин септы. Он терпеть не мог компромиссы, с самой юности, предпочитая разрубать узлы острым взмахом меча.

Теперь Джейме Ланнистер запутался в компромиссах и торгах с самим собой.

— Да. Но от сучки-Таргариен можно ожидать всего, что угодно.

— Ты не будешь устраивать новое пепелище, — Джейме, наконец, повернулся. Сестра неопределённо качнула головой в ответ.

— Я не буду, если Дейенерис тоже не будет. Не переживай.

Джейме отчего-то ей не верил, но пошёл на очередной компромисс.

Солнце уже опускалось за линию моря, окрашивая воду багрянцем, и Серсея принялась зажигать свечи в кабинете.